Евгений Сухов - Побег

И тут Варяг все понял. Он и впрямь после трех согревающих рюмок водяры как-то отключился. Теперь он собрался и сосредоточился.

— Погоди, но я-то был уверен, что там стволы да боекомплекты.

— Если бы так, все бы ничего. Торговля оружием, брат, которое осталось после Афгана, и после Чечни, и после Приднестровья… Торговля этим оружием хоть и ведется тайно, но официально. И этой тайной торговле наверняка в Москве, в Минобороны, дают санкцию. Но вот чтобы сегодня караваны с наркотой гнали по тем же минобороновским каналам — для этого, брат, нужны другие санкции. Я так думаю, что когда Кремль завязал с Афганом, людей, которые занимались теми караванами, давно разогнали. Но если торговля продолжается, значит, новые люди все взяли в свои руки. Вот какая получается штука.

Варяг внимательно посмотрел на хозяина квартиры.

— А что ты это так близко к сердцу принимаешь? Может, сам балуешься?

Глаза Гепарда недобро сверкнули.

— Ты имей в виду: мой брательник младший, Гешка, от этой афганской дури на тот свет отправился. Три года назад. Так что я не балуюсь, другим не позволяю. Надеюсь, ты сам-то…

Варяг отрицательно помотал головой.

— Не поклонник. — Помолчав, он спросил. — Ну а как ты с Потапом-то сошелся?

— Долгая история. Я у него пять лет назад отсиживался в скиту.

— Бежал? — изумился Варяг.

— Нет, после отсидки. Попался по глупости. Дали «трешку». Два оттянул — выпустили. Вот к нему и попал. Хороший дед. Душевный. И племянница у него славная деваха.

Варяг, вспомнив Елену, почувствовал вдруг укол ревности.

— Да. Славная. А сидел за что?

— С местными питерскими торгашами связался. Шрам! Известная сука. В охране служил у одного купца. А на него Шрам наехал, а я, дурак, выступать стал. Ну, меня этот Шрам под суд и подвел. За незаконное хранение оружия. А ты Шрама знаешь?

Варяг так сжал кулаки, что хрустнули костяшки пальцев.

— Встречались.

— Но любви, видать, не получилось… — усмехнулся Гепард. — Тогда мне тебе не надо рассказывать — сам знаешь, что за фрукт.

— Шрам в Питере? — сразу перешел к делу Варяг. Гепард кивнул. Откинувшись на спинку стула, он с интересом смотрел на Варяга.

— Какая у него сейчас охрана? — спросил снова Варяг, заранее зная ответ.

— Стена непробиваемая — три кольца.

— Питерские или пришлые?

— И питерские, и пришлые… — Варяг неожиданно рассмеялся:

— Что-то ты вдруг стал таким неразговорчивым…

— Да и ты не краснобай, — усмехнулся в ответ Гепард. — А почему интересуешься — требуется новая встреча?

— Очень короткая — чтобы зачитать ему, суке, приговор! — брякнул Варяг. Гепард поднял брови.

— Вон оно как у вас! Ну-ну…

Варяг вдруг почувствовал симпатию к этому странному парню. И дело вовсе не в том, что он был человеком Потапа. Просто они оказались с Гепардом родственными душами — волками-одиночками, только этот, пожалуй, еще больше одиночка, чем сам Варяг. Чем сейчас занимался этот бывший спецназовец, Варяг не знал — он мог быть и торговцем, и охранником, и даже наемным киллером. Ясно лишь то, что работает он только на себя. И хотя этот парень не был вором, Варяг чувствовал, что оба они сделаны из одного и того же теста.

— Достать-то его все равно можно, — положив в рот блестящую маслину, лениво сказал Гепард. — Хоть сто человек его охранять будут. Снайперская пуля, она, знаешь ли, охраны не боится… Или ты предпочитаешь лично?…

— Желательно, — кивнул Варяг.

— Это другое дело. А что, если не секрет?

— У него моя жена и сын, — коротко сообщил Варяг. — Он их в заложниках держит. А может, уже…

— А… — только и сказал Гепард.

— Это еще не все: на нем кровь моих подельников, самых верных моих друзей. Зимой он сдал меня ментам… Могу продолжать, Егор, но всего не перечислишь.

Гепард перестал жевать, взгляд его стал колючим и жестким.

— Сколько у нас времени? — глядя на Варяга, спросил он.

Варяг пожал плечами.

— Ну пара дней есть? — настаивал Гепард.

— Не знаю, Гепард, ей-богу, не знаю, — отозвался Варяг. — Наверняка он уже знает, что я на свободе. Одно ясно: их он не тронет, пока я не появлюсь, — это его козырь. Боюсь только, что выяснять, где она, мы долго не сможем. Как только Шрам почувствует слежку, может впасть в истерику. А интуиция у него волчья. И тогда неизвестно, чем это для моих обернется…

Было видно, что, слушая Варяга, спецназовец думает о чем-то своем.

— Грешки у него есть? — вдруг спросил он. — Я имею в виду — пристрастия? Ну, наркотики там и все такое.