Евгений Сухов - Побег

«Интересно, — подумал Александр Тимофеевич, — а знает ли он о моей встрече с „Колей“? Похоже, что нет. А раз так — генерала нынче не всегда держат в курсе дела». И он с облегчением процедил:

— А я полагал, что вы всех, кого надо, проинформировали. Выходит, члены коллегии не в курсе… о вашем заботливом отношении к Варягу?

Калистратов при этих словах заметно побледнел.

— А вы наглец, подполковник! — выдохнул он и, резко развернувшись, удалился.

После обеда Беспалый, как договаривались, позвонил Коле но новому телефону. Номер почему-то начинался с «восьмерки» — как межгород. Выходит, «Коля» уже обретался где-то под Москвой.

Коля сказал, что выезжать в Ленинград — он почему-то упрямо называл Петербург по старинке — надо сегодня в ночь, что билеты уже доставлены к нему в общежитие на Фестивальную вместе с командировочным предписанием.

Беспалый чертыхнулся про себя: накрылось очередное свидание с московской шалуньей. Но делать нечего. С половыми излишествами придется повременить.

Он и сам рвался в Питер — надеялся там вынюхать все, что сможет, про контакты Варяга. Тем более намекнул, что сидящий в Петербурге человек выведет его на нужный след. А это очень важно, особенно сейчас. Если Варяг жив и не удастся его взять в тайге по горячим следам, то он обязательно где-нибудь, по своим старым адресам, засветится. Тут-то Беспалый его и прижмет!

— Знаешь, Марьяша, мне придется на несколько дней уехать. — Он провел рукой по ее голому плечу и скользнул ниже, к смугловатой выпуклости груди.

— Что, Витюша, командировка? — отозвалась она, взяла его сильную ладонь и положила на свой уже отвердевший сосок.

— Командировка. В Германию.

Марианна не стала его мучить расспросами. Не спросила даже, надолго ли. Она давно заметила, что Виктор Синцов — человек скрытный: о себе он рассказывал неохотно, и она практически ничего про него не знала. Но это Марианну не беспокоило: она почему-то испытывала к нему подсознательное доверие. Наверное, оттого, что ее приворожила, загипнотизировала его мужская сила, Да, ее Виктор был сильный — это она в нем сразу распознала и это ее в нем и привлекало прежде всего. От него просто веяло несгибаемой, упрямой, мощью — не только физической, но и душевной. Похоже, это был человек с железной волей. Марианна видела, как бесстрашно он сцепился с тремя бандитами в ресторане, она видела, как спокойно он воспринял ее взволнованный рассказ о встрече в «Гостинке» с одним из тех бандитов…

При всей своей внутренней силе он оказался удивительно нежным, внимательным, предупредительным. Цветы каждый вечер, за три недели знакомства три флакона французских духов, дорогое шампанское к ужину. Каждый вечер они проводили вдвоем — до его переезда к ней они встречались всегда у него в квартире, потом, когда она его заманила к себе — естественно, у нее. В рестораны он Марианну не приглашал, а она сама не предлагала.

На прошлой неделе он пришел к ней и принес — ну надо же! — несколько номеров «Крим-экспресса» и «Криминальной недели». Это ее удивило: странно, такой серьезный человек, бизнесмен, а читает какую-то бульварщину. Действительно, у каждого свои слабости. Или причуды.

У себя на работе она часто думала о нем, все гадала, что он за тип. А воспоминания о ночах, проведенных с ним в постели, неизменно заставляли ее ощущать сладкий зуд, и волна возбуждения пробегала по ее телу, заставляя хотеть его еще и еще…

Да, любовник он потрясающий. Вот и сейчас, чувствуя, как его ласковые пальцы трогают набрякший сосок, как другая его рука уже устремилась к ее животу и дальше вниз, к треугольнику волос между ляжками, ею овладела сладкая истома желания. Классный любовник! Она невольно хихикнула. В его-то возрасте! А сколько ему, кстати, лет? На вид лет сорок пять — сорок семь. Она провела рукой по его светлым волосам и стала всматриваться в спокойное лицо, изборожденное резкими овражками морщин. Обветренное многими ветрами лицо много пережившего и много повидавшего человека.

Кто же он, этот сильный, спокойный, нежный самец? В ее представлении таким мог быть… наемный убийца. Да-да, вот ведь какая дурацкая мысль!

Виктор властно откинул одеяло с ее обнаженного тела и, привстав на локти, стал жадно оглядывать ее груди, живот, талию, бедра. Потом так же властно просунул ладонь между ляжек и раздвинул их широко в стороны. Губы Марианны тронула робкая улыбка — хотя минуло уже три недели, как они стали любовниками, она все еще стеснялась его. А он — нет. Виктор стал ласкать ее там, сжимая медленно наливающиеся, набухающие губы, проскальзывая пальцами в скользкий податливый зев… Она застонала. Боже, как, же ей было приятно!