Андрей Арсеньев - Арсеньевое

– Здравствуйте, – обратилась к нам Лосита, остановившись перед нами.

– Здравствуйте, – единогласно произнесли я и помощник.

– Как поживаете? – спросил Бородька.

– Хорошо, – ответила Лосита, – вот в парк идём.

– А-а, – с улыбкой произнёс Бородька, – это ваш кавалер, да?

– Да, – сказала лосиха и обратилась к кавалеру: – Дорогой, познакомься, это вот Сынитар Волков, следователь полиции, а это его помощник, Бородька Козлов, ой, простите, Бородий, – исправилась Лосита и смущённо засмеялась.

Лось пожал протянутую ему Бородькой руку и произнёс:

– Приятно познакомиться, Лось.

– Лось… – улыбаясь и потрясывая рукой, проговорил Бородька, – а имяяя?

– Лось! – всё так же не выпуская руки с улыбкой ответил кавалер.

– Э-э, – озадаченно протянул Козлов. Он опустил руку и посмотрел на меня. – Лось Лось?

– Да! – воскликнул Лось и со счастливым выражением лица оглядел всех нас.

Мы все молча глядели друг на друга. Лось и Лосита улыбались во все свои 32, а мы, напротив, чувствовали неловкость и не знали, куда себя деть.

– Ладно, вы нас извините, но нам надо торопиться, – проговорил я заклинание, помогшее нам выбраться из этой сложившейся неловкой ситуации. Мы попрощались и пожелали друг другу удачи.

– Да, ну и имееечко – Лось Лось! – сказал Бородька и засмеялся, после чего, примерив на себя серьёзную маску, продолжил: – Вот надо было этому Мееедверту писать мееемуары перед казнью, а? Как Лосита после этого осталась здесь жить, я до сих пор удивляюсь.

– Нечего было надзирателю их публиковать, – возразил я, – выбросил бы и всё. А то нет, опубликовал, деньги заработал, а то, что жизнь девчонке испортил, его не волновало.

Здесь я сделаю небольшое отступление насчёт Медверта и его нимфетки. Медверта арестовали вовсе не за связь с Лоситой, а за убийство. А узнали о нём и Лосите только из его мемуаров, после публикации которых Медверта, уже мёртвого, ещё сильнее стали ненавидеть. Дело в том, что у нас запрещены смешанные, разновидовые отношения, так как дети в основном в таких союзах не рождаются, а если и появляются, то на свет выходят тяжелобольные, недолго живущие существа. К тому же Лосита была несовершеннолетней на тот период. Обратите внимание, что все изнасилования у нас, если они случаются, происходят только тварями, отличающимися видом от жертвы. За всё время моей работы ко мне не поступило ни одного такого заявления от потерпевшей стороны в отношении твари своего вида. Как любит говорить Псивенс: «Сучка не захочет – кобель не вскочит».

– Даже своего судья не пожалел, – сказал Козлов.

– Ага, не пожалел! Значит, Медверт случайно умер во время казни? Никто никогда не умирал, а он единственный умер. Случайно, да?

– Ну да, – немного поразмыслив над этим, произнёс Козлов, – странно это. То палач всегда мучил всех, пока не кончит, а тут взял всунул ему и не вынимал, пока не задохнулся.

– Даже не кончил, – добавил Козлов после паузы.

– Прикончил его, не кончив, – подытожил он и засмеялся.

– Давай на такси поедем, пока ещё кого-нибудь не встретили, – сказал я Козлову, – к тому же неохота связываться с кабелём.

– С каким кабееелём?

– Да вон видишь табличка: «ОСТОРОЖНО, КАБЕЛЬ! КОПАТЬ ЗАПРЕЩАЕТСЯ».

– Ну ты же ведь не собираешься копать?

– Не знаю… как прочту про какой-либо запрет, так и тянет это сделать.

– Копать всё равно нечем.

– Да вон к будке лопаты прислонены, – сказал я, показывая на небольшой сарай, через окно которого с дьявольской улыбкой, приставив ко лбу ладонь козырьком, смотрел на нас кабель.

– А-а! – протянул я с досадой, почёсывая руки. – Нет, давай на такси поедем, осталось уже не так много, так что денег хватит. Вон как раз такси едет! Иди останови.

Бородька радостно побежал исполнять моё поручение, не подозревая о том, что платить придётся ему, поскольку денег у меня с собой не было.

– Эй, спроси, как у меееня дела! – быстро сказал мне Бородька, стоя на краю обочины.

– Зачем?

– Давай быстрее, пока такси не проехало!

– Как у тебя дела?

– ТАК СИбеее! – прокричал на всю улицу Бородька, махая водителю рукой.

Мы удачно прибыли к месту назначения. К счастью, деньги у Бородьки были с собой. Не очень-то хорошо было бы появиться перед новым свидетелем, испачканными в зелёнке.

Глухарь жил в неприглядном двухэтажном многоквартирном доме, на верхнем этаже. Мы поднялись и позвонили в дверь.

– Открыто! – послышалось из квартиры.

Мы переглянулись и вошли внутрь.