Дмитрий Чарков - Карпаратиффчик

- Я в восторге! Пятьсот рублей в неделю за картридж! Вы этот порошок в кулинарии, что ли, используете, вместо приправы?

Она выпрямилась:

- Да, как приворотное зелье!

- Сколько новых клиентов приворожили с последней заправки? – я снял и начал протирать очки.

- Одного. Второй ещё тут сидит и выкобенивается.

- Странно: я никого постороннего в офисе не заметил. Его Вера обслуживает?

- У Веры проблем нет.

- Вот что, Ольга Николаевна: смотрю, у вас тоже проблем нет, зато у меня хватает – езжайте по этим трём адресам, это склады, сделайте на мобильник их снимки изнутри и снаружи, проверьте наличие подъездных путей…

Я надиктовал ей ворох задач, до которых у самого руки не доходили. В заключение добавил, подтягивая собственный галстук:

- И аккуратнее там, на складах: народ может неправильно понять вашего… Флорестини. Привет ему от меня.

Она молча развернулась и вышла, буркнув нечленораздельно у двери что-то про своего внука. Откуда у Ольги внук? Значит, про «её внука». Или «ей внука». А, может, и «ей в ухо» - собственно, уточнять мне не хотелось, да и не было времени: я тоже взял свой ежедневник и отправился на наш действующий склад, чтобы подобрать стеллажи для новых помещений.

При выходе из кабинета Вера понимающе на меня взглянула и опустила голову. Про себя я улыбнулся.

Склады бывают разные – маленькие, большие, протекающие и пустые, но на всех, по-видимому, незримо присутствует мать – Родина, соседская, твоя, растудытьная – и меня это всегда коробило. Так что первым делом, сформировав здесь колоритный коллектив, я повесил над воротами с батюшкиного позволения репродукцию иконы Божьей Матери, и – о, чудо! – упоминание всуе разом прекратилось. Кладовщики и грузчики, прежде чем ёмко обозначить «вон ту херовину на паллете» народным «погонялой», опасливо оборачивались на ворота, а проходя через них – крестились. Также с лёгкой руки игумена в бытовке появилась надпись: «Братья и сестры во Христе! Помните, что воровать – грех, ибо у себя отнимаете». Не знаю, насколько действенным было это упоминание: с нашим громоздким товаром особо-то не развернёшься в этом направлении, но если чего и таскали по мелочи, то наверняка с просветленными ликами и благословясь на дорожку. До церкви-то не дойти, вот и молились тут прямо, не отходя от кассы.

Начальник же склада, Степан Михайлович, человек набожный, так вообще из бомжей. Сословие такое. На собеседовании со мной рассказывал, как в лихие 90-е попал под общую раздачу ваучеров, и обзавёлся собственным канализационным люком: «кинули» бедолагу по всем статьям на собственной недвижимости. Сидит однажды под Новый год на краешке своего колодца, у дороги, соображает, где каплю шампанского раздобыть, чтоб хотя бы для приличия сопричастность с остальным российским народом почувствовать, и тут «Мерин» с разворота его окатывает снежно-песочной жижей – припорошил и метров через пять остановился. Выскакивают братки в костюмах да при бабочках, во всех смыслах, а Степан – шасть вниз, от греха. Они к люку – пьяные, веселятся: «Вылезай, бродяга, шампуси нальём». Он сидит впотьмах, ни гу-гу, забился в дальний угол, крестится только. Те склонились над люком и давай ему кидать вниз чего не попади, прямо на матрас его – покуражились немного, напоздравлялись и восвояси. Хорошо хоть без петард катались. Степан переждал несколько минут, зажёг свечку и стал разгребать, что они обронили: бутыль водки початый, кепка норковая иноземная, стаканы пластиковые смятые, разрозненные бутерброды – где сыр, где ветчина с зеленью, а где и крупинки икры красной; цепь золотая с мизинец, салфетки одноразовые пользованные, колечко маленькое золотое, Ролекс с браслетом, водительское удостоверение на симпатичную Машу Попову; одна кожаная перчатка и две тугие пачки «зелени» в банковских упаковках. Степан не стал тогда, впрочем, составлять приходный реестр и дожидаться поздравлений Президента по портативному радио в своём колодце и тут же сменил дислокацию, дабы повторно не искушать судьбу. Такого подарка от Деда Мороза ему хватило и на собственную квартиру, и на дополнительное образование в области логистики – сам он в миру помощником завхоза когда-то работал, человек бывалый. И теперь молчаливый Михалыч пользовался у нас большим уважением: редко кто, попав туда, так благополучно возвращался назад. Такого уже не согнёшь и не перешибёшь. На складе поговаривали даже, что девичья фамилия его жены – Попова, но я из этических соображений не лез к нему в душу, а вот что звать её Марией знал доподлинно.