Джангар

Ханство в опасности. Будем настороже".

"Кто же из этой забытой на тверди земной,

Слабой страны Узюнг-хана, разгромленной мной,

Кто же со мною вступить осмелится в спор?

Правду всегда говорили вы до сих пор,

Даром провидца мой просветляя народ,

Все, что случится, ведали вы наперед.

Ваши слова - не пустые слова ли теперь?

Мудрости вашей года миновали теперь,

Старости вашей теперь наступили года!"

Так и не принял хвастливый Кюрмен тогда

В бедный свой ум старика разумного речь.

Старец не смог властелина предостеречь.

Вот почему я встречаю тебя, Мингйан!

Если ты снимешь с Кюрмена мирде-талисман -

Станет слабее дитяти грозный Кюрмен,

И ничего не стоит взять его в плен;

Если не снимешь - никто не осилит его

Между двуногими нашего мира всего.

Ночью приди на пиршество богатырей

И, превратив дорогого коня своего

В косточку, альчик, оставь у наружных дверей.

Если ты снимешь обличье Будды с груди –

Хана вяжи; не снимешь - к ногам припади

И попроси, чтоб испытывать начал тебя,

Лучшим из лучших певцов назначил тебя.

Духом не падай, надейся на помощь мою".

И возвратилась девица к себе домой.

Славный Мингйан в безмолвной тиши ночной

Чудо содеял: себя превратил в змею

И ко дворцу Кюрмена тотчас же подполз.

Мимо наружной и внутренней стражи прополз,

Щелку нашел он и юркнул в ханский покой.

Перед иконой горел светильник святой,

Отсвет его на стене над престолом дрожал,

А на священном ложе Кюрмен возлежал,

И не поймешь его - спит он или не спит.

Острый булат на груди, как солнце, слепит,

Слева от хана левый находится ад,

Справа от хана правый находится ад,

Барс и гиена с обеих сторон стоят,

Прыгнут - ничто не сумеет тебя спасти.

Смотрит на них Мингйан, и дрожит Мингйан,

Что-то заныло в груди, заныло в кости,

Горько заплакал он, ужасом обуян.

Долго поднять испуганных взоров не мог.

Поднял - и что же? Видит: паук-осьминог

С ханской груди снимает святой талисман.

Понял Мингйан: перед ним не простой паук!

Спрыгнул паук - превратился в девушку вдруг.

Разом знакомку свою признает Мингйан!

Девушка направляется к богатырю

И на него надевает святой талисман.

"Воин, запомни то, что сейчас говорю:

Барс и гиена заснули, не встанут, поверь;

Их усыпила я на сорок суток теперь;

Я до рассвета должна расстаться с тобой:

Выйду, вступлю со стражей внутренней в бой,

Ты же, по правилам веры, в ночной тиши,

Дело благое свое, Мингйан, заверши

И постарайся покинуть башню к утру".

Вышла. Мингйан испил благодатной арзы.

Огненная вода разлилась по нутру,

Вспыхнули в зорких глазах зарницы грозы.

Соединил для молитвы ладони Мингйан,

И поклонился грозной иконе Мингйан,

И потушил светильник пальцем одним,

И, подойдя к владыке, склонился над ним,

И закричал он, вынув булат из ножон:

"Будешь, Кюрмен, не моей рукой поражен –

Это великий Джангар тебя покарал!"

С этим вонзил он в живот блестящий булат

И повернул его семьдесят раз подряд.

От неожиданной боли Кюрмен заорал,

Бросил с размаху противника в правый ад –

Тот устоял на мизинце правой ноги.

Бросил с размаху противника в левый ад –

Тот устоял на мизинце левой ноги.

Стали тогда врукопашную биться враги

В ханском покое, погруженном во тьму.

Бросил Мингйан Кюрмена к противной стене:

Без талисмана не страшен Кюрмен никому!

Руки и ноги скрутив на ханской спине,

Хана Кюрмена сунул в большую тулму.

Он увидал, распахнув двенадцать дверей:

Травы росою покрылись утренней там,

Девушка билась со стражей внутренней там,-

С доблестной ратью Кюрменовых богатырей,

С грозным тюменом она сражалась одна.

Славный Мингйан перепрыгнув через поток

Пеших и конных, попал в седло скакуна,

И превратилась девушка в желтый платок,

Над изумленным войском взметнулась она,

За пояс богатыря заткнулась она.

Наш богатырь нагайкой ударил коня.

На расстоянье пробега целого дня

Ставил свои передние ноги скакун.

Задние ноги ставил в дороге скакун

На расстояние в целый ночной пробег.

Если же сбоку смотрел на него человек –

Чудилось: выскочил заяц из муравы.

Травы степные тонули в красной пыли.

Пламя ноздрей обжигало стебли травы.

Мчался Шарга, подбородком касаясь земли,

А подбородок стальной опирался на грудь...

"До расстоянья в двенадцать дней и ночей