— Да продлит аллах дни моего владыки! Жизнь моя принадлежит султану и тебе, паша. Веление твое — веление аллаха. Никто не осмелится перечить тебе. Куда прикажешь, туда мы и пойдем. Только знай, — сила Кероглу наполовину в его коне. Пока он сидит на своем прославленном Гырате, мы ничего с ним не поделаем! Кто хочет погубить Кероглу, должен лишить его этого коня!
Слова эти крепко запали в голову Хасан-паше. Не только Мехтер-Муртуз, — все подтвердили их справедливость.
— Мехтер-Муртуз, — сказал Хасан-паша, — кто распознал беду, знает и лекарство от нее. Скажи, как нам заполучить Гырата?
— Клянусь аллахом, — сказал Мехтер-Муртуз, — откуда мне знать это, паша? Ведь конь его не продажный… Надо найти человека, который бы, рискнув своей жизнью, отправился в Ченлибель и привел коня или же сложил там свою голову.
Посмотрел паша вокруг, видит все сидят, опустив головы. Хасан-паша и сам понимал, что нелегко найти охотника пойти на такое дело. Так сидел он, раздумывая, вдруг смотрит поодаль, совсем у входа в покои, где снимают обувь, поднялся кто-то в лохмотьях. Посмотрел Хасак-паша, — да ведь это плешивый Хамза!
Плешивого Хамзу все презирали, все им брезговали. В дома его не пускали, — дескать утащит башмаки; из конюшен гнали, — украдет попону. Все же, когда начался пир, плешивый Хамза кое-как протискался, чтобы поесть на даровую.
Словом вылез этот самый Хамза на середину комнаты и сказал:
— Да продлит аллах жизнь паши! Я берусь за это дело. Если приведу Гырата — приведу, если ж не будет мне удачи и Кероглу меня раскусит, ну что ж, одной плешивой головой будет меньше. Пусть же она будет положена за тебя, мой паша! Но, паша, одного золота мне мало.
— Дам тебе бекство.
— И бекства мне мало.
— Усыновлю тебя!
— Нет, паша, да буду я жертвой твоею, ничего этого в отдельности мне не надо. А и то, и другое, и третье, ни ты не дашь мне, ни я не попрошу у тебя. Лучше всего попрошу я одно, да такое, что будет мне всего дороже, а тебе всего дешевле.
— Проси, посмотрим, что это такое.
— Вы говорите, — половина силы Кероглу в Гырате. Я приведу эту половину, а другая достанется вам. И от этой половины часть падет на Болу-бека. Паша, да буду я жертвой твоею, за одну эту частицу ты предложил Болу-беку тогатское пашалыгство, драгоценный алмаз и свою старшую дочь Дунию-ханум. Так отдай же мне за всю эту половину свою младшую дочь, и я пойду, приведу Гырата.
— Вот глупец! Неужели одна девица дороже богатства, бекства и чести быть моим названным сыном!
— Паша, ты знаешь, что плешивых бог умом не обидел. Я знаю свое дело! Знаю, что ты не дашь мне сразу все эти три дара. Если же отдашь за меня свою дочь, я стану твоим зятем. А зять это все равно, что сын. А сыну паши и бекство и богатство придут сами собой.
Все присутствовавшие воздали хвалу ловкости и сметливости Хамзы. Хасан-паша задумался. Он не знал, как быть. Очень не хотелось ему отдавать дочь за Хамзу с его плешивой башкой. Но, что поделаешь, если тот приведет Гырата, с Кероглу будет покончено. Значит тогда, он, Хасан-паша, станет сэдр-эзамом.
— Хорошо, Хамза, — сказал он, наконец, — я согласен.
— Нет, да продлит аллах твою жизнь, паша! — сказал Хамза. — Будь добр, потрудись написать сие от своего славного имени и сверху скрепи печатью, а я спрячу бумагу у себя. После этого назначь мне срок. Если приведу к сроку, тогда дай обещанное, если не приведу, прикажи снести мне голову.
Волей-неволей Хасан-паше пришлось выдать от своего имени бумагу. Скрепил он ее своей печатью и отдал Хамзе. Взял Хамза бумагу, сложил, спрятал на груди и сказал Хасан-паше:
— Теперь, позволь мне удалиться. Путник, как сказано мудрыми, должен быть в пути.
Сказав это, Хамза ушел. Хасан-паша был доволен. Он отпустил приглашенных, сказал Болу-беку все, что хотел сказать, поручил все, что должен был поручить, и отпустил, чтобы тот готовился к походу. А сам написал письмо и отправил с юнцом главе баязетского купечества Ахмеду: «У меня к тебе важное дело. Как говорится у нас, намыль голову там, побрей тут», что означало — добудь мне хоть из-под земли круглую сумму.
Итак, пусть гонец спешит в Баязет к Ахмеду, — главе купечества, Болу-бек едет в Эрзинджан готовиться к походу, а я расскажу вам о плешивом Хамзе.
Хамза надел свои чарыхи, обмотал потуже ноги, завернул в дастархан [89]два-три чурека, обвязал его вокруг пояса и пустился пешочком в дорогу. Что ни день, то привал, что ни ночь, то постой, там спросит, тут расспросит, долго шел, коротко отдыхал, коротко шел, долго отдыхал и, наконец, как-то раз под вечер дошел до Ченлибеля.
Читать дальше
