Какие жестокие постановления принимал афинский народ во времена демократического строя, требуя, например, отрубить жителям Эгины большой палец правой руки, чтобы они не могли держать копья, но не лишились способности действовать веслами. [36] Речь идет о решении, принятом после победы над жителями Эгины (456 г. до н. э.).
По предложению Клеона, сына Клеенета, были приговорены к смерти все способные носить оружие митиленцы; [37] Это было сделано в наказание за отпадение митиленцев от Афин во время Пелопоннесской войны (427 г. до н. э.).
клеймить лица пленных самосцев изображением совы — тоже афинское постановление. [38] Постановление принято в 440 г. до н. э.
Видят Афина Градодержица, Зевс Освободитель и все эллинские боги, как мне не хочется, чтобы все это было делом рук афинян и связывалось с ними!
Я слышал, что во времена, когда счастье особенно улыбалось афинскому стратегу Тимофею, сыну Конона, и он один за другим покорял города, а афиняне из восхищения перед доблестью этого мужа не знали уже, как превозносить его, он повстречался с Платоном, сыном Аристона, в обществе нескольких собеседников гулявшим за городскими стенами. Тимофей, увидев высокий лоб [39] Непереводимая игра слов: у Платона platos — «широкий лоб».
и доброе лицо философа и слыша, что Платон говорит не о подати, не о триерах, [40] См. прим. [5] (Здесь и далее римская цифра означает номер книги, арабская — номер рассказа.)
не о нуждах флота и обеспечении кораблей матросами, не о соглашениях относительно военной помощи, не о взносах, которые платят союзники, не о жителях островов или других такого рода незначительных вещах, но о том, о чем обычно рассуждал и чем привык заниматься, сын Конона остановился и воскликнул: «Вот она настоящая жизнь и подлинное счастье!» Из этих слов видно, что Тимофей не чувствовал себя вполне счастливым, ибо был далек от подобных мыслей, занятый своей славой и почестями.
Видя, что правительство тридцати [41] После переворота 404 г. до н. э. к власти пришло новое олигархическое правительство, отличавшееся чрезвычайной жестокостью к инакомыслящим.
убивает самых славных граждан и преследует тех, кто обладает значительным богатством, Сократ, повстречавшись с Антисфеном, как передают, сказал ему: «Тебе не досадно, что мы не стали великими и знаменитыми, какими в трагедиях изображают царей, всяких Атреев, Фиестов, Агамемнонов и Эгисфов? Ведь их закалывают, [42] Все они, согласно мифу, погибли насильственной смертью: Атрей и Фиест пали от руки своих племянников, первый — от руки Эгисфа, второй — Агамемнона; Агамемнона убила его супруга Клитемнестра в сообщничестве с Эгисфом, а Эгисфа — сын Агамемнона Орест.
делают героями драм [43] Мифы, связанные с родом Пелопидов, привлекали трагических поэтов; они были использованы и сравнительно полно дошедшими до нас авторами Эсхилом, Софоклом и Еврипидом.
и заставляют на глазах всего театра вкушать страшные яства. [44] Намек на миф, согласно которому Атрей угостил Фиеста мясом его детей.
Однако никогда не было столь отважного и дерзкого трагического поэта, который вывел бы на сцену обреченный на смерть хор!»
Не знаю, заслуживает ли одобрения то, что я сообщу о Фемистокле, сыне Неокла. Лишенный отцом наследства, он прекратил разгульную жизнь, одумался, бросил гетер и проникся новой страстью — страстью управлять своим городом. Он искал государственных должностей и стремился играть главную роль. И вот, рассказывают, Фемистокл однажды спросил друзей: «Что вы за меня дадите, если мне еще никто не завидует?» Тот же, кто хочет вызывать зависть, стремится, по словам Еврипида, привлекать к себе внимание, а это, согласно тому же Еврипиду, недостойно. [45] Еврипид. Финикиянки, 551.
Давно известно, за что Анит и его сторонники преследовали Сократа и злоумышляли против него. Не будучи уверены в сочувствии граждан и не зная, как они отнесутся к тому, если Сократ будет обвинен по суду (ведь он пользовался славой, между прочим, и за то, что обличал несостоятельность знаний софистов и бесполезность их речей), решили сначала опозорить его имя клеветой. Эти люди не отваживались действовать открыто и начать с судебной жалобы по уже упомянутой мною причине, а также из опасения, что друзья Сократа, придя в негодование, настроят судей против них, и им придется жестоко поплатиться за клевету на человека, не только ни в чем не повинного перед городом, но служащего, наоборот, истинным его украшением. Что же они придумали? Уговорили комического поэта Аристофана, великого насмешника, человека остроумного и стремящегося слыть остроумным, изобразить философа пустым болтуном, который слабые доводы умеет делать сильными, вводит каких-то новых богов, а в истинных не верит, склоняя к тому же всех, с кем общается. [46] Имеется в виду комедия Аристофана «Облака» (423 г. до н. э.), зло высмеивающая Сократа; ее отделяет от процесса над Сократом (399 г. до н. э.) более чем двадцать лет, так что мало вероятно, чтобы Анит и Мелет за такой солидный срок начали подготовлять общественное мнение.
И вот Аристофан берется за эту задачу: расцвечивает все остротами, облекает в хорошие стихи и делает мишенью издевки мудрейшего из эллинов (ведь ему следовало представить не Клеона, не лакедемонян, фиванцев или Перикла, а мужа, любезного всем богам, а особенно Аполлону [47] Так как Аполлон — бог искусств и наук.
). Так как увидеть Сократа на комической сцене неслыханное и удивительное дело, «Облака» сначала привлекли внимание своей необычностью, а затем вызвали восторг афинян, ибо те от природы завистливы и любят высмеивать людей, выдающихся на государственном и общественном поприще, а еще охотнее тех, кто прославился мудростью или добродетельной жизнью. Театр, как никогда прежде, рукоплескал Аристофану, зрители громко кричали, требуя признать за «Облаками» первое место, а именем поэта открыть список победителей. [48] Комедия заняла, однако, последнее место.
Вот как возникла эта комедия.
Читать дальше