Белль Аврора - Неукротимый

Никки все еще выглядит обеспокоенной, но в ее глазах появляется мечтательность. Вот то, что я обожаю в Никки. В душе она романтик.

— Ладно, крошка. Ты умнее всех моих знакомых, так что, несмотря на то, что я беспокоюсь за тебя, знаю, что ты все сделаешь правильно. Но обещай мне одну вещь: если все станет слишком напряженным, ты бросишь все это, даже независимо от хорошего.

Я сразу же отвечаю:

— Обещаю.

А потом я задаюсь вопросом, почему я лгу в лицо моей лучшей подруге

У мальчика есть еще пять минут, чтобы сюда добраться, или он уволен. А это дерьмовое начало первого рабочего дня.

Он не позвонил, даже зная, что опаздывает, и я официально разозлен. Если он еще не понимает, что глубоко в дерьме, то скоро это поймет, как только придет.

Внезапно зазвонил мой телефон.

Лекси: Как проходит первый рабочий день Майкла? Пожалуйста, будь с ним любезным. Твитч, он хороший ребенок.

Мой гнев слегка угас.

Я не понимаю, как у нее это получается, но она просто делает это. Она— мой личный способ управления гневом.

И она боится тебя.

Из-за этой внезапной непрошенной мысли я хмурюсь.

Я: Я напишу тебе, как только он появится.

Она тут же отвечает.

Лекси: Пожалуйста, не делай ничего необдуманно. Прошу..

Как только я начинаю набирать ответ, дверь моего кабинета открывается, и с опущенной головой входит Майкл, медленно заходя в мой кабинет. Я быстро печатаю Лекси.

Я: Он здесь. Успокойся, мама медведица.

Поднимаясь, я говорю ему:

— Рад, что ты, наконец, пок...

Я замолкаю на полуслове, когда он подходит ближе ко мне, и замечаю распухшую губу. Встречаю его на полпути, и хмурюсь, когда, аккуратно приподнимая его подбородок, смотрю ему в лицо. Сжав челюсти, он закрывает глаза и позволят мне осмотреть его.

Под одним глазом у него чернеет пятно гематомы, сломан нос, и разбита губа.

Дерьмо.

Кто-то поработал на нем кулаками. Они повсюду неслабо побили его. Мне интересно, насколько хреново выглядят остальные части его тела прямо сейчас, но я не буду спрашивать. Я не хочу забирать у него то, что осталось от его достоинства. Парень выполнил то, как я ему и сказал, он купил новую одежду, и сделал аккуратную, короткую стрижку. Новые джинсы порваны, его новые кроссовки сбиты, а белая майка-поло запачкана кровью и грязью.

Отпустив его подбородок, я кладу руки на бедра, и вздыхаю:

— Что случилось, парень?

Он равнодушно отвечает:

— Мне сказали передать вам вот это.

Потянувшись к своему заднему карману, он вытаскивает сложенный листок бумаги, который испачкан кровью. Я беру бумагу, и всматриваюсь в его лицо. Кровь стекает из его сломанного носа, и капает на персидский ковер. Как только он понимает это, поднимает руку к носу, стремясь остановить кровь, и испугано шепчет:

— Извините. Я не хотел.

Подойдя к своему столу, я вытаскиваю из коробки парочку платков, и протягиваю их ему. Трясущейся рукой он берет их, а я озадаченно спрашиваю:

— Ты боишься меня?

Приложив смятый платочек к носу, он спрашивает:

— А должен?

— Честно? Да.

Кивая, он смотрит мне в глаза:

— Хорошо. Тогда да. Я боюсь вас.

Мне нравится этот мальчик. Его дерзость, по идее, должна меня раздражать. Но нет. Разворачиваю записку, и читаю.

“Ты хотел войны, ты получил ее”.

Я уже знаю ответ до своего вопроса, но мне нужно подтверждение этого. Война — это серьезно. В какой-то степени.

— Это от Хамида или Фрэнка?

Фрэнк безобидный. Он никогда бы не написал такого. Его власть досталась ему от отца. Я знаю, что ему не хочется быть в положении, которое ему дали. Я подразумеваю, что он принц мафии. Он принц итальянской мафии, который влюблен в принцессу русской мафии. Если бы им был я, я бы на хрен, застрелился.

Майкл смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и я вздыхаю:

— Хамид, тупой ублюдок.

Это, безусловно, уже слишком для Хамида. Он действует тактикой запугивания. Которая мало чем отличается от моей, но одно мое присутствие внушает страх людям вокруг меня. Я ничего не делаю для этого. А если делаю, то они обычно теряют кое-что. Я имею в виду их жизни. Хамид — иранец, хитрая гребанная крыса. Он нападет на тебя, пока ты будешь стоять спиной к нему. Парень жаждет власти. К черту наркотики. Власть — его главный наркотик. И однажды, это его убьет.

Щуря глаза на своего нового ЛА (прим. пер. - личного ассистента), я с интересом спрашиваю: