Admin - i 6628ba21ca3da5b2

- Уважаемый барон, я - палач, а не следователь!

Я ожидал, я почти хотел, чтобы этот "аристократ" вышел из себя, разродился пышной тирадой, начал сыпать проклятиями, угрожать...

Улыбки стражников смыло, как... смыло, в общем.

Барон посмотрел на меня.

Пристально.

Впервые за все время знакомства.

Словно только сейчас заметил кого-то перед собой, отличного от пустого места.

- Ну, ладно. Тогда, пошли со мной... палач.

- Э-э, а с этим-то что, - решился на речь один из стражников.

- В подвал, в отдельную камеру. Воды дайте и матрац. Отпрыск рода Валломбрезов заслуживает некоторого уважения. Я еще поторгуюсь с его папашей.

Светильники горят тускло, раскрашивая лица актеров зловещими тенями, вперемешку с яркими световыми мазками.

На авансцене - Он - и Она, остальная часть пространства погружена в темноту, позволяя зрителям дорисовывать несуществующие декорации.

Она - на кровати, кружевная бретелька ночной сорочки сползла на руку, обнажая точеное плечико. Он в халате над ней.

Где-то это уже...

Я чувствовал себя третьим лишним, или наоборот - третий не лишний, как не могут быть лишними зрители в зале.

- Что?.. - она часто моргает, пытаясь изобразить удивление и состояние недавнего выхода из сна.

Обе эмоции неудачно.

Баронесса не спала.

И она - боится.

Последнее как раз не удивительно - два мужика в комнате женщины посреди ночи.

- Допрашивай! - барон не смотрит на меня.

- Кого? - дурацкий вопрос, но положение обязывает.

- Ее допрашивай! Ты телепат, или я ошибаюсь.

- Но...

- Разве подстрекательство к убийству не есть преступление на большинстве тобой обожаемых, так называемых, цивилизованных планетах. Разве тот, кто платит убийце, не важно в чем заключается плата - деньгами, или... еще чем, не виновен в той же мере, как и тот, чей палец нажимает курок?

- Все это так, но...

- Тогда допрашивай. Используй свой... дар. Докажи, что палачи не зря едят недешевый хлеб. Восстанови, так называемую, справедливость. В противном случае, я казню ее сам, сейчас, здесь, без суда, без доказательства вины и буду в своем праве - жена всецело принадлежит мужу.

Я подошел, я обнял ее голову руками, я увидел...

- Она виновна.

- Громче!

- Она виновна!

Акт второй, сцена первая. Все те же.

Барон не удивлен.

Я - тоже.

Баронесса напугана еще больше. Минуту назад, я думал, что это невозможно.

- Отлично, - голос не выдает эмоций, ни одной. И даже я - телепат - их не чувствую. - Дорогая, ты сама настояла на приглашении палача. Палач - здесь. Барон снова посмотрел на меня, в упор - третий, или второй раз, кто их считает. - Выполни свою работу!

Заказчик, подстрекатель к убийству виновен не в меньшей степени, чем тот, кто спустил курок. Барон прав, во всем прав.

Я молча шагнул к своему саквояжу.

Ветер, опытным вором, он забирался под одежду, пыточных дел мастером ласкал кожу только затем, чтобы... кто знает, что нужно ветру... может статься - ничего. И он просто играет нашими волосами, одеждой, как некоторые играют жизнями. И так ли виновен ветер, ведь дуновения его - есть следствие разницы температур, и так ли виновен палач, ведь поступки его - есть следствие решений сильных мира сего...

Ветер.

Я привык к нему. Свыкся. Даже больше - сроднился. Часто, слишком часто ветер выступал моим единственным провожатым. Людям свойственно стыдиться содеянного, в большей степени свойственно винить в содеянном других.

Может, для этого и существуют палачи. Для очистки, так называемой, совести. Они склонны винить того, кто исполняет приговор, мы - тех, кто его выносит, в итоге - каждый в своем праве и все спят спокойно. Кроме жертвы.

На этот раз ветер выступал не единственным провожатым. Дворецкий, недвижимый, словно статуя, и даже холодный ветер и близость палача не могли пробить маску вышколенного слуги.

Маску, которая приросла к коже и заменила лицо.

Прямо, как у меня.

С утра, на городской площади скорбным голосом объявили о кончине баронессы.

От апоплексического удара.

Объявлен траур. Безутешный барон неделю не будет показываться подданным.

К обеду, народ начал подтягиваться на площадь - поглядеть на казнь браконьеров. Какое-никакое, а - зрелище. Все лучше, чем ничего.

Сейчас действо, небось, в разгаре.

Или закончилось.

Челнок, который должен был доставить меня на орбиту, гостеприимно опустил трап.

- Прощайте, - я двинулся к нему.

- До свидания, приезжайте к нам... еще...

Нет, все таки инстинкты слуги выше здравого смысла.