Валентин Леженда - Глюконавты

фига вокруг себя не замечает?

Но с первого взгляда на друга, Муха сразу всё понял.

Это пришибленно-идиотское выражение лица трудно было с чем-то

спутать. Короче, Вадик пребывал в любовной эйфории.

Вадик влюбился.

В Свету.

С первого взгля… то есть, с первого удара в лоб.

Кошмар. Нет не так.

КОШМАР!!!

Нужно было срочно что-то предпринимать.

- Вадик, - отчаянно позвал Муха, - Вад-и-и-ик…

Но всё тщетно. Парень ничего не слышал. Он был всецело поглощен

Светой. Они очень мило беседовали о музыке Шекспира, и Вадик даже

утверждал, что ему приходилось слышать арию Майка Тайсона из оперы

«Хижина дяди Тома».

Официант принёс заказ и счёт на полторы тысячи долларов. Вадик с

непринуждённостью Кисы Воробьянинова расплатился, под алчным взглядом

девиц (особенно Светы) выложив зелёные на поднос.

Ко всем неприятностям на бедного Муху свалилось ещё одно несчастье,

фиолетововолосая Лена стала недвусмысленно одаривать парня своим

148

вниманием, многозначительно выпячивая грудь (в смысле торс, так как

выпячивать там было решительно нечего) с нарисованным на футболке словом

«Да».

Короче, Муха почувствовал тот самый момент, когда нужно срочно делать

ноги.

- Вадик, на два слова, - наконец решившись, грубо сказал он и поволок

друга за шиворот к бару.

- В чём дело? – сварливо осведомился Вадик, и если бы не обуявшая его

любовная эйфория, то он обязательно подрался бы с Мухой.

- Разве ты не видишь?

- Что не вижу? – не понял Вадик.

Муха указал на фотографии в рамках, висящие на стенах кафе. На

ближайшей был сфотографирован Элтон Джон в кружевном платьице и с

накладными грудями, на следующей танцевал Рудольф Нуриев, исполняющий

роль Клеопатры в балете «Клеопатра».

- Ну и что? – продолжал недоумённо вопрошать Вадик. – Что с того?

- А ты не понимаешь?

- Не понимаю.

- Ладно, моя совесть чиста, - сдавшись, ответил Муха. – Я честно пытался

тебя предупредить. Будь, что будет.

В кафе заиграла музыка. Естественно, это была «Голубая луна», точнее, её

англоязычная версия в исполнении порочного грека Джорджа Майкла.

Глюконавты вернулись к столику.

Выпили по коктейлю.

Съели по мороженному.

Девочки очень плоско шутили. Фиолетововолосая Лена попыталась сесть

Мухе на колени, бедняга чуть не грохнулся в обморок. Маша заказала себе ещё

мороженного. Света предложила потанцевать, но её блистательную идею

мужчины не поддержали. Муха, понятно почему, он вообще уже почти решился

бежать, бросив друга к чёртовой матери. Ну а Вадик отказался танцевать,

потому что едва доставал Свете макушкой до сгиба локтя. В общем, это

выглядело бы довольно курьёзно.

- В номера, - внезапно закричал Вадик, - девочки, едем в номера. Или вы,

по-прежнему, держите нас за козлов?

- За бакланов, - поправила его Лена, и вся компания дружно высыпала на

улицу.

- Ну а с бакланами, - всё допытывался любвеобильный Вадик, - вы на

первом свидании… э… э…

- Нет, - хором ответили девушки, - но для вас мы так и быть сделаем

исключение.

- Ура!!! – завопил Вадик.

- О, Боже, - прошептал Муха.

***

149

Они быстро нашли гостиницу, конечно, не пятизвёздочную, но и не какой-

нибудь клоповник. Гостиница называлась «Содом и Гоморра» и заспанный

портье, с вороватой физиономией бывалого сутенёра, дал молодым людям пару

ключей от двух номеров.

- Вам повезло, это последние, - он смешно развёл короткими руками. - Все

номера заняты, в городе начался очередной слёт любителей охотничьих

пикинесов.

- Отлично, - коротко бросил Вадик и, схватив ключ какими-то непонятными

скачками понёсся вверх по лестнице.

Света неуклюже устремилась вслед за ним.

Муха со вторым ключом затравленно заозирался, рассчитывая удрать через

чёрный ход, но Лена с Машей времени зря терять не стали. Подхватив

брыкающегося парня под руки, они понесли его вверх по лестнице.

- Да, дела, - сказал портье, провожая молодых людей завистливым

взглядом. - Тоже, наверное, на какой-нибудь слёт приехали.

Но Муха был бы не Мухой, если бы не смог выкрутиться и из этой, мягко

говоря, пикантной ситуации.

Девушки ему сильно не нравились, он не мог объяснить почему, но в таких

случаях обычно прислушивался к своим сомнениям и не раз это, в конечном

счете, его выручало.

Вадик со Светой исчезли в номере 36, Муха же был внесён девушками в 37-

ой.

«37-ой, - мелькнула в голове у парня безумная мысль, - год Сталинских