Keith Richards - Life

Одно различие между мной и Ронни заключается в том, что он человек без тормозов. Самоконтроль отсутствует как класс. Я тоже выпить не дурак, скажем так, но у Ронни все всегда до отказа. Я могу встать утром и приложиться немного, а у Ронни бывало, что весь завтрак состоял из текилы White Cloud с водой. Если давали чистый кокаин, ему не нравилось, потому что он-то принимал спиды. Правда, платил за них кокаиновую цену. И ты старался вколотить ему в башку; ты же не кокс нюхаешь, а спиды. Тебе просто толкнули спиды по цене кокса. С другой стороны, не то чтобы его кто-то стал отваживать от этих привычек на новой работе.

Был один памятный момент боевого крещения Ронни в конце марта 1975-го в Штатах, перед самыми гастролями. Мы репетировали со всей группой в Монтоке, на Лонг-Айленде, и решили нанести визит Фредди Сесслеру, который тогда жил в Добс-Ферри — это вверх по Гудзону сразу после Манхэттена. Фредди дал нам на слабо занюхать в один присест унцию аптечного кокса. А это, считай, все равно что вырвать сразу три страницы из ежедневника. Записи Фредди просветят нас в этом вопросе, потому что сам я помню очень немного.

Фредди Сесслер: Около пяти утра я спал крепким сном, когда услышал могучий стук во входную дверь. Глаза мои так и не разлипли, но дверь я все-таки как-то открыл. И тут же в качестве приветствия получил заряд китовского юмора, от чего и проснулся. «Вот ты тут дрыхнешь, а мы там въебываем как проклятые и примчались за сто миль специально, чтобы тебя повидать». «Ладно, — говорю, — уже проснулся. Дайте хоть лицо ополосну», — после чего взял себе апельсиновый сок, а Киту вручил бутылку Jack Daniels. Он тут же вставляет в мою стереодеку кассету с каким-то регги, на полную громкость естественно, — и все, гулянка понеслась. Через минуту спрашиваю Кита и Ронни, не хотят ли они разделить мой бодрящий завтрак. В руке у меня был унциевый пузырек мерковского кокаина, и я пошел в спальню, снял картину в застекленной раме и решил сыграть в одну игру собственного изобретения! В моей жизни одним из самых больших удовольствий всегда был ритуал распечатывания баночки с кокаином. Только глянуть на нее, полюбоваться, сорвать пломбу — от одного этого кровь ударяла в голову, начиналась эйфория. Это был больший кайф, чем собственно само нюханье. Я сорвал пломбу и высыпал на стекло две трети баночки. Потом я сделал две равных кучки граммов примерно по восемь для Кита и себя и одну, грамма на четыре, для Ронни.

Когда с приготовлениями было покончено, я сказал Киту следующее: «Кит, хочу тебя испытать. Что ты за человек», - прекрасно зная, что он примет любой вызов. Я выровнял две дорожки, взял соломинку и резким движением вдохнул мои восемь граммов. «А теперь посмотрим, повторишь ты такое или нет». За всю свою сознательную жизнь я никогда и нигде не видел, чтобы человек позволил себе дозу такого размера. Кит посмотрел на свою долю внимательно, взял соломинку и воспроизвел мои действия без малейшего труда.

Я подвинул оставшиеся четыре грамма Ронни и сказал: «Ты младший, тебе больше не полагается. Дерзай’». И он дерзнул. Фармацевтический кокаин никак нельзя сравнить с кокаином, который производится в Центральной или Южной Америке. Это чистый продукт, он не вызывает депрессии или ступора. Действует совершенно иной тип эйфории, творческий, когда происходит впитывание в центральную нервную систему. У него абсолютно не существует симптомов отмены.

Когда я предлагал дорожку Ронни, я был готов прыгать до потолка, испытывал невероятный прилив энергии. Блин, что за ощущение! Совершенно не сравнимо ни с чем. что я знаю. Когда я напутствовал Ронни, это были последние слова, произнесенные мной за следующие шесть часов. Мы отправились в путешествие к Вудстоку.

Чистый кокаин. Решиться на такое или нет? А потом вскочить в машину и мчаться. Мы понятия не имели, куда едем. Это чем-то напоминало заезд, который мы устроили вдвоем с Джоном Ленноном, — просто сорвались и поехали. Я не представляю, как мы смогли куда-то добраться. Очевидно, я был за рулем, причем вел аккуратно — нас не остановили ни разу. Мы заправлялись, мы делали все, что нужно, но в какой-то другой голове. До меня доходила потом отрывочная информация, что мы остановились на ночь в Беарзвилле159, провели время с Band, наверное, с Левоном Хелмом. Не знаю, была у нас какая-то цель туда смотаться или нет. Мы что, хотели кого-то там специально застать? Кажется, Боб Дилан в то время там не жил. В конце концов мы как-то вернулись в Добс-Ферри. У меня странное ощущение, что там присутствовал и Билли Престон, но только в машине его не было.