Кит Ричардс - Жизнь

Он куда-то смылся, а мы не очень-то понимаем, что дальше делать. Может, затихариться и выйти, а потом заплатим за ремонт? Но чуть попозже в дверь начинают колошматить, а официанты и мужики в черных костюмах несут недра с водой. У них получилось открыть дверь, а здесь мы сидим на полу, зрачки с точечку. Я говорю: «Мы и сами могли разобраться. Вы не смеете вторгаться, у нас тут частное дело!» Как раз вскоре после этого Хью снялся с места и перебрался в Лос-Анджелес [145] Он перенес в свою «черную книжечку» информацию из описи, датированной от 28.06.1972: «Для вашего сведения ниже следует перечень ущерба, нанесенного во время визита Rolling Stones. Белый ковер в туалете красно-синей гостиной прогорел, его пришлось заменить; стульчак также пострадал от огня и его пришлось заменить; два ванных коврика и четыре полотенца так же пострадали от огня; диван и кресло в красной гостиной испачканы, возможно настолько, что понадобится менять обивку; покрывало в красной гостиной сильно испачкано. Мы надеемся, что пятна удастся отчистить». .

Из моих самых скандальных ночных похождений есть такие, что… Поверить, что они реально случились, я могу только потому, что существуют свидетельства очевидцев. Не зря же я прославился как мастер гулянок! Идеальная гулянка — если она чего-то стоит, у тебя в памяти ничего не останется. Будут только кормить анекдотами про твои подвиги. «Да ладно, ты что не помнишь, как ты палил из пушки? Чувак, задери ковер, посмотри на дырки». Мне чуть-чуть стыдно и неудобно «Ты и это не помнишь? Высунул член, когда висел на люстре и еще его в пять фунтов завернул?» Неа, ни одного воспоминания.

Очень трудно объяснить все это веселье через край. Ты же не говорил: о’кей, сегодня вечером гульнем. Получалось все как-то само. От желания забыться, наверное, хотя и несознательно. Когда ты в группе, много времени проводишь в загородке, и чем ты знаменитей, тем сильнее чувствуешь, что вокруг тебя тюрьма. Как только не выкручиваешься, чтоб хотя бы на несколько часов перестать быть собой.

Я способен импровизировать в бессознательном состоянии. Мне, оказывается, по силам такой поразительный фокус. В общем и целом я стараюсь оставаться в контакте с Китом Ричардсом, которого знаю. Но я хорошо знаю, что есть и Другой, который, бывает, тоже показывается. Из самых лучших историй про меня многие записывают к ситуациям где меня на самом деле нет, по крайней мере сознательно. Я, понятно, что-то делаю, потому что мне это потом пересказывает множество народу, но я могу добраться до черты, особенно после нескольких дней на кокаине, когда меня срывает — когда я думаю, что вырубился и сплю, а в реальности вытворяю всякое непотребное. Что называется, раздвигаем рамки. Но мне никто не показывал, где эти рамки. Есть определенная черта, за которой вдруг все отсекается, потому что ты раздвинул их слишком далеко. Но тебя самого слишком прет: ты пишешь песни, а потом появляются какие-то телки, и идешь с ними на это рок-н-рольное сборище, а туда уже подтянулась куча дружков, и все тебя заправляют, и в какой-то момент щелкает выключатель, отруб, но ты все еще двигаешься. Как будто заступает резервный генератор, но память с мозгом отрубились начисто. Вот уж кто был бы кладезем историй про меня такого, это мой корешок Фредди Сесслер, упокой его душу.

С люстрами, надо сказать, связано одно воспоминание, которое можно занести в категорию «блин, пронесло». Я записал его в тетрадке под заголовком «Небесный дробовик».

Некая дама (без имени), которую я развлекал, была так благодарна, что потребовала позволить ей развлечь меня в ответ. Она разделась догола, подпрыгнула и ухватилась за огромную люстру, после чего исполнила несколько сложных гимнастических упражнений, в то время как лучи света метались по всей комнате. Было очень увлекательно. Затем с гибкостью акробата она соскользнула с люстры и приземлилась на диван рядом со мной. В то же мгновение люстра снялась с креплений и рухнула на пол. Мы прижались друг к другу, прячась от взрывной волны хрустальных осколков и истерически хохотали, пока они нас осыпали. После этого стало еще увлекательней.

У меня случилась небольшая стычка с Труменом Капоте, автором «Хладнокровного убийства», — он был из компании светских дружков Мика, которые прибились к нашему каравану; еще там была княгиня Ли Радзивилл, для нас — княжна Редиска, а Трумен был просто Труби. Ему заказал статью какой-то очень щедрый журнал, так что все это время он с нами как бы работал. И один раз за кулисами Труби вякнул что-то недовольно-стервозное — его, видите ли, по-старперски не устраивало, что так шумно. Типичный пидорский стёб, который обычно мне до фонаря, но в другой раз бывает, что и переклинит. Это все было после шоу, и меня распирало капитально. Все эта нью-йоркская брезгливость — достало уже. Ты в Далласе. В общем, устроил ему немного шума. Помню, пинал его закрытую дверь, когда мы уже вернулись в гостиницу. А потом закидал её кетчупом, который схватил с тележки. Выйди сюда, ты, цаца такая! Что ты здесь вообще делаешь? Тебе холодной крови надо? Ты теперь с народом ездишь, Труби! Выйди сюда в коридор и скажи все в лицо. Если вырвать из контекста, может показаться, что я какой-то натуральный Джонни Роттен, но наверняка что-то меня тогда спровоцировало.