Кит Ричардс - Жизнь

Бобби Киза поселили в квартире недалеко от «Неллькота», где он однажды допустил нарушение общественного порядка — стал кидать мебель из окна в приступе своего техасского самовыражения. Но скоро кое-кто приучил его к французским порядкам — прекрасная Натали Делон. Она после свадьбы жила в доме с Бианкой, вверх по дороге от берега. Для Бобби все это было очень свежо в памяти, когда я попросил его рассказать о том, что случилось, когда они познакомились ближе.

Бобби КИЗ: Я не знаю, почему она никуда не уехала. Может, не хотела подставляться под пули. У Мика был дом к северу от Ниццы, где они жили с Бианкой, и он ездил туда к Натали верхом на новокупленном мотоцикле. Мы с Миком поехали присматривать себе мотоциклы в одно и то же время. Он взял 500-кубовый, или 400, или сколько их там было, а я тогда увидел 750-кубовый — с семью цилиндрами, с четырьмя, сука, выхлопными трубами. «Мне этот, с четырьмя трубами. Четыре трубы — то, что нужно, у меня французская кинозвезда на заднем сиденье намечается!» Мы отжигали по всему Лазурному Берегу, орали всю дорогу по Муайен-Корниш от Ниццы до Монако на этой машине: Натали — практически ничем не прикрытая, так, два носовых платочка, а я — с палкостоянием и полным баком бензина! Ну то есть рок-н-ролл. Боже всемогущий, лучше не бывает. Возьмем и просто рванем вглубь материка, а там французские деревеньки, бутылка вина и сэндвич, и Натали учит меня французским фразам. Это остается потом с тобой на всю жизнь — катание по проселкам во Франции. Невероятно, как все прекрасно сошлось. Она была очень смешливая, так, по-тихому, и еще мы с ней кололи друг другу в задницу, иногда, немножко. Мы тогда словно попали во взрослый Диснейленд. Она была просто прелесть. Околдовала меня навсегда — я в неё до сих пор влюблен. А кто бы на моем месте не влюбился?

Нужно добавить, что Бобби в это время был женат на одной из своих многочисленных жен, и эта жена оставалась в их квартире, пока Бобби где-то там крутят роман с Натали. Бобби, наверное, побил какой-нибудь брачный рекорд — один раз он не приходил домой четыре ночи подряд, а все по очереди рассказывали жене, где он задержался.

Но роман резко оборвался через несколько месяцев, когда Натали сказала Бобби, что все кончено, и велела никогда не звонить и даже не пробовать её искать. Сердце Бобби было разбито — он никогда не получал такой отворот, без всяких объяснений от женщины, с которой так близко сошелся. Он ходил с этой неразгаданной тайной десятилетия, пока недавно один журналист, который лично знал все обстоятельства, не рассказал Бобби, что для него с Натали было бы дальше слишком опасно появляться на публике. Её сын Антони ходил везде с телохранителями, и сама Натали тоже была под защитой полиции. Никто не знал точно, кто убил охранника, с которым переспала Натали, а её с тех пор систематически донимали его югославские дружки. Бобби вспомнил, что она что-то говорила про опасность, но он, конечно, пропустил мимо ушей. Натали, если она хорошо относилась к Бобби, просто не стала бы пускать на самотек их роман — такое Бобби получил объяснение. Когда он услышал эту историю, для него случилось откровение. Он тогда жил у меня, и когда на следующее утро спустился завтракать, то чувствовал себя прекрасно: был благодарен Натали за то, что та спасла ему жизнь, и радовался, что она не рассказала ему про реальную ситуацию, иначе бы он обязательно занял неразумную позицию. «Да что мне эти лягушатники? Да я, блядь, из Техаса, я их сожру на хуй и не подавлюсь» — так он это сформулировал, но ничего бы из этого хорошего не вышло. Бобби остался жить, чтобы еще не раз вложить всю душу в свою дудку на Brown Sugar, - хотя жизнь его не стала спокойнее, как мы увидим.

Как создавалась вся эта музыка — по две песни в сутки на героиновом рационе, когда казалось, что это просто внутри у тебя такой сверхмощный генератор? При всех своих негативных сторонах — я его никому не посоветую — имеет свою пользу. Опий на самом деле много что выравнивает и упрощает. Когда он в твоем организме, неважно, что тебе подсунет жизнь, ты со всем справишься. Тогда стояла задача как-то наладить всю работу Rolling Stones в этом доме на юге Франции. Нужно было выдать на гора альбом, и мы знали, что если у нас получится, то победа за Англией. А в этом доме, этом бедуинском караван-сарае, в любое время суток находилось от двадцати до тридцати человек, и меня это не напрягало, потому что есть у меня такой дар — не напрягаться либо потому, что я был сосредоточен, не без помощи спецсредств, на музыке.