L.A. Casey - Bronagh

Я перестала дышать, когда увидела кулон в форме сердца. Это не был банальный плоский кулон в виде сердечка. На передней и задней части были голограммы.

— Мои родители, — прошептала я, проведя пальцем по голографическому лицу моей прекрасной мамы, а затем перевернула его, чтобы сделать то же самое и с папиным.

— Я знаю, как сильно ты по ним скучаешь, и как много места в твоем сердце они занимают, поэтому мне захотелось подарить тебе что-то связанное с ними, чтобы они всегда могли быть с тобой, рядом с твоим сердцем. Аланна помогла мне с дизайном, раз уж она разбирается во всем этом... тебе нравится?

Нравится — это не то слово.

— Слова не могут описать... — я запнулась, когда всхлип вырвался из моего горла.

— Малышка, я не хотел заставлять тебя так много плакать в твой день рождения.

— Тогда перестань дарить мне бесценные подарки! — огрызнулась я сквозь слезы и бросилась к нему.

Доминик усмехнулся и открыл для меня свои объятия. Я обвила руки вокруг его шеи, а ноги — вокруг бёдер, сев на него.

— Ты — лучшее, что когда-либо со мной случалось. Я безумно рада, что ты сел на мой стул тогда в школе.

Тело Доминика завибрировало от смеха, пока он крепко прижимал меня к себе.

— И я, красавица, и я.

Я отстранилась немного и протянула ему цепочку. Он улыбнулся и одел цепочку мне через голову, а затем поправил сердечко у меня на груди.

— Ты практически копия своего отца, ты в курсе? Я пересмотрел кучу фотографий, чтобы найти наиболее четкие, чтобы они были хорошо видны на кулоне, и я был немного шокирован тем, как сильно ты на него похожа. У тебя его глаза, нос и уши, но мамина улыбка. Они бы безумно тобой гордились.

Я снова начала всхлипывать, пока Доминик молча обнимал меня, покачивая из стороны в сторону.

— Я рада, что не сделала сегодня макияж.

— Я тоже, потому что тогда моя футболка выглядела бы как раскраска.

Я усмехнулась, продолжая крепко к нему прижиматься, а после того как отпустила, вернулась на свой край пледа. Мы доели оставшуюся еду, и, признаться честно, к тому моменту я почувствовала уже небольшую усталость. Я открыла рот и зевнула, но прежде чем я успела в полной мере этим насладиться, Доминик засунул пальцы мне в рот, сказав:

— Незаконное вторжение.

Ой, да ладно.

— Ты перестанешь делать это?

— Нет.

— Но это меня раздражает!

— Знаю.

— Тогда прекрати!

— Нет.

Гррр!

Я завизжала от досады, как какой-то ребенок, и плюхнулась на спину. Я слышала, как Доминик все сложил, но не подняла головы, чтобы посмотреть на него. Через несколько минут его лицо появилось перед моим, и этот ублюдок, как и обычно, улыбался.

— Пошли, нам нужно сделать ещё кое-что, прежде чем мы отправимся домой.

Мне хотелось, не шевелясь, лежать на земле, по меньшей мере, часа полтора.

— А что мне с этого?

— Твой четвертый подарок.

Ох… отличный ход, мистер Слэйтер .

— Ладно, помоги мне подняться, но я не разговариваю с тобой за то, что ты засунул пальцы мне в рот. Фу, это отвратительно.

Доминик рассмеялся и помог мне подняться на ноги. Затем он достал телефон и неожиданно поцеловал меня, засняв этот момент на камеру. Я рассмеялась и это он тоже сфотографировал.

— Ладно, скорчи рожицу.

Я скосила глаза и высунула язык, Доминик тоже состроил дурацкое лицо.

— Зачем столько фотографий?

Доминик улыбнулся.

— Увидишь... А теперь, ты готова для своего четвертого подарка?

Я усмехнулась.

— Ещё бы.

— Боулинг... ты привел меня поиграть в боулинг в качестве подарка на день рождения? Спасибо, но… серьезно?

Доминик усмехнулся.

— Боулинг сам по себе — это не подарок. Подарок ты получишь в конце игры.

Он сел за панель управления нашей дорожки и ввел имена игроков, первым игроком записав Нико, а вторым — Отпадную задницу.

— Нет! — выкрикнула я, но прежде чем успела бы хоть что-то исправить, он уже нажал на кнопку «Ввод» и начал игру. — Мерзавец.

Ухмыльнувшись, Доминик поднялся со своего места и начал разминать шею, из-за чего я мгновенно прижала ладони к ушам, напевая песню, чтобы не слышать этот ужасный хрустящий звук. Я подпрыгнула, когда Доминик, направляясь к шарам для боулинга, попутно шлепнул меня по заднице.

С минуту он просто смотрел на ряд разноцветных шаров, в конце концов остановившись на красном, что ни капли меня не удивило, поскольку красный — его любимый цвет.