Алекс Белл - Жасмин

Я на краткий миг прикрыла глаза. Может, кто-то испытывал меня, но если честно, я не знала, сколько еще выдержу. Я от досады провела рукой по волосам и опять почувствовала их. Меня будто током дернуло, я опустила козырек, чтобы посмотреть в зеркало. На левой стороне головы кто-то заплел мои волосы в косички. Они не были скреплены, поэтому тут же начали расплетаться, но кто-то же их заплел. И уж точно это была не я.

Едва ли можно было описать мой ужас, пока я таращилась в зеркало. В конце концов, это были всего лишь косички. Но, наверное, я напугалась бы меньше, обнаружив человека на заднем сиденье. Когда я шла по дороге, то почувствовала ветерок, и его прикосновение было очень похоже на человеческое. Вот теперь я была больше чем уверена, что ко мне действительно кто-то или что-то прикасались. Может, я не могла их увидеть, но они точно были там.

Я провела руками по косичкам, похлопала ладонями по одежде и оглядела машину. Как дура, почему-то все еще продолжая надеяться на то, что я не одна. Но ведь так и было. Ничто, ничто не заставит меня выйти из машины, я просижу в ней всю ночь до утра. Только бы не окоченеть до смерти. Пойти куда глаза глядят, вообще не вариант. Просто не в...

Внезапно у меня отвисла челюсть, и сердце чуть не выскочило из груди, когда я увидела в серебристом лунном свете крошечную черную лошадку посреди дороги, прямо перед машиной. Я метнулась к коробке, лежащей на пассажирском сиденье рядом со мной, и тут же увидела, что та свалилась вниз, на бок. Крышка открыта, а лошадка исчезла.

Каким-то образом она выскочила из машины, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы последовать её примеру.

— Нет, — сорвалось с моих губ, когда лошадка рысцой помчалась по дороге прочь от машины, оставляя за собой следы крошечных копыт. — Нет, нет, нет!

Я рванулась к двери, судорожно пытаясь её разблокировать, чтобы поспеть за лошадкой, схватить её и вернуться в машину, пока она не убежала совсем. Она была моей единственной зацепкой, которая могла привести к лебединой песне раньше Бена. И я просто не могла позволить этой искорке волшебства ускакать неизвестно куда и бросить меня навсегда. Поэтому я открыла дверь и рванула за ней с фонарем в руке: сердце бешено билось, а пятки выбивали снежное крошево, разлетающееся позади меня.

Глава 18

Сказочные похороны

Ну и, разумеется, моя Дюймовочка не могла просто скакать по дороге, ей обязательно понадобилось податься в лесную чащу, где было очень темно, и только кое-где сквозь кроны проникал лунный свет. Воздух был неподвижным и немного сырым, по сравнению со свежестью дороги — как будто прошлогодние гниющие листья лежали под свежим снежным покровом, что было странным, ведь сосны — растения вечнозеленые.

Благодаря слабому свету своего фонарика, мне удалось не потерять лошадку из поля зрения, прекрасно, к своему ужасу, осознавая, что я удалялась от машины все больше и больше. Каждый раз, цепляясь волосами за ветви деревьев, я в ужасе озиралась, думая, что невидимые пальцы вновь плетут косы из моих волос.

Я не могла себе позволить хотя бы на мгновение выпустить лошадку из виду, потому что тогда потеряла бы её навсегда. Не будь снега, её бы скрыла темнота, но, к счастью, её шерсть очень хорошо контрастировала на его фоне, и мне было хорошо видно её покачивающуюся головку. Я попробовала её негромко позвать, но бег и страх, заставили меня прикусить язык, ведь меня мог услышать кто-то еще, тем более, что я уже и так порядком наделала шуму, преследуя лошадку.

Снег в лесу выпал не вчера, и потому был не мягким и пушистым, а жестким и острым, как стекло. Поэтому, когда я оступилась и запнулась о корень дерева, то порезала ладони о безжалостную ледяную корку, оставив на ней кровавый след.

Фонарик улетел в сторону, когда я упала, свет пропал, и какое-то время я лежала, распластавшись и тяжело дыша, как мне казалось, одна, в кромешной тьме. Никогда еще мне не было так страшно. Впервые я готова была расплакаться от страха. Нельзя было уходить от машины. Нужно было просто отпустить лошадку... Я ощущала себя слепой мышкой без фонарика, пошарив пальцами и сломав ледяной наст, мои руки только глубже погрузились в мягкий и сырой снег.