Алекс Белл - Жасмин

— Я думаю сходить в Хоэншвангау.

Я была уверена, что он будет возражать, скажет, чтобы я подождала его выздоровления, и мы бы сходили туда вместе, но к моему удивлению, он только пожал плечами и ответил:

— Хорошо.

— Значит, ты не возражаешь? Тебе что-нибудь принести?

— Нет, спасибо.

А потом он исчез в комнате и закрыл за собой дверь. Его реакция озадачила меня. Мне казалось, что он очень хотел сюда попасть, словно ожидал что-то найти в одном из замков или на озере. Но теперь ему, похоже, было все равно, что я иду туда одна, наверное, он считал мой поход бессмысленным. Хотя, с другой стороны, может быть, он просто был очень болен. Как бы там ни было, я очень хотела увидеть эти замки и озеро без постороннего присутствия. На оба замка у меня сегодня времени не хватило бы, день клонился к закату, поэтому мне пришлось выбрать какой-то один. Я уже было развернулась, чтобы отправиться на прогулку, как услышала, что в комнате Бена что-то упало и разбилось.

— У тебя там все в порядке? — крикнула я ему из-за двери.

Какое-то время ответом мне была тишина, но потом Бен все же ответил сдавленным голосом:

— Сказал же, со мной все отлично. Оставь меня в покое.

— Да пожалуйста, — сказала я, вскидывая руки вверх и гадая, с чего я вообще за него переживаю, и зашагала вниз по коридору.

Глава 10

Хоэншвангау

Я припарковала машину на автостоянке, а затем поднялась на холм к замку. Издалека Хоэншвангау очень сильно проигрывал Нойшванштайну. Он не мог конкурировать своей приземистой архитектурой с высоким и стройным строением. Но при ближайшем рассмотрении, Хоэншвангау оказался очень красивым, к тому же замок находился в совершенно уникальной обстановке.

Экскурсовод объяснил, что Людвиг жил здесь во время строительства Нойшванштайна — наблюдая за прогрессом с другой стороны горы и с нетерпением ожидая того дня, когда он сможет, наконец, въехать. Поговаривали, что он обанкротил страну этими замками, но на самом деле он заплатил за них из собственного кармана. И ирония заключалась в том, что сейчас они привлекали больше денег, чем любая другая достопримечательность в Баварии.

Строительные работы по возведению Нойшванштайна начались, когда Людвигу исполнилось двадцать четыре, но въехать в замок мечты он смог только спустя пятнадцать лет. Хотя и тогда его еще не достроили. В возрасте тридцати девяти лет он полностью отдалился от политики и уехал из Мюнхена, разочаровавшись в его убогости, чтобы провести отведенные ему два года жизни в своих любимых замках в горах, где стены покрывали картины из немецких мифов и легенд, а в обстановке присутствовали только величественные и прекрасные вещи, отвечавшие его вкусу. В то же время усугубились его политические проблемы, а также и его застенчивость, поэтому он путешествовал только под покровом ночи в своих санях. Это эксцентричное поведение легко позволило баварскому правительству объявить его безумным, когда они решили избавиться от него. Была создана медицинская комиссия, которая однажды ночью вломилась в Нойшванштайн и забрала его в шлосс Берг [14]. Людвиг больше никогда не увидел свой замок, потому что следующим вечером был найден мертвым на озере Штарнберг вместе со своим доктором.

Крепость была богато украшена внутри, хотя некоторые комнаты, против моих ожиданий, оказались меньше и уютнее. В них присутствовали семейные фотографии Людвига, а также его родителей и брата.

Стены были расписаны многочисленными сценами из легенд и немецких сказок — особенно мне понравились Зал Рыцаря-Лебедя и Зал Героев. Добавьте к этому красивейшие пейзажи, которые можно было увидеть из каждого окна, снег, покрывающий сосны, и белые горные шапки на фоне синего неба — и можно без труда представить всю сюрреалистичность жизни здесь. Меня не покидало чувство, что я очутилась в сказке.

Даже воздух другой. Чистый, свежий, сладкий. Я таким никогда не дышала. Я всегда предпочитала сельскую местность городам, потому симпатизировала Людвигу в его желании остаться здесь, в этом невероятном месте, где царили тишина, покой и умиротворение, в отличие от Мюнхенского двора. Как человек, который также жаждал иногда уединения, я понимала, почему это место так притягивало молодого короля — застенчивого мечтателя, не любившего притворного заискивания и мелкой политической грызни в столице. Да я бы сама умоляла всех и каждого ехать в Баварию, чтобы полюбоваться Хоэншвангау и Нойшванштайном в Альпах, нельзя лишать себя такой красоты. Как по мне — безумием было бы желание короля остаться в Мюнхене вместо этих замков, а не наоборот.