Алекс Белл - Жасмин

— Пойдем, — мрачно сказал Бен. — Пойдем внутрь и поговорим.

Я испытывала неловкость, что оставила Лору и Чарли одних в баре. Было уже довольно поздно, и они, наверное, собирались ехать домой. Если я не поеду с ними, то мне придется брать такси, а Лора наверняка будет ждать дома моего возвращения. И я поняла, чтобы ни собирался сказать мне Бен, у него есть лишь полчаса. О чем я ему и сообщила.

— Останься на ночь здесь, — сказал Бен. — И я так поступлю. К Лоре ты вернешься завтра.

Я задумалась, не будет ли это проявлением грубости с моей стороны, вдруг она обидится. Но я просто не могла сейчас сидеть и вести с ними светские беседы, так что выбора у меня не было.

— Мне нужно придумать, что сказать Лоре, — пробормотала я.

Я говорила это скорее себе, и была удивлена, когда Бен сказал:

— Где она? Я избавлюсь от неё.

— Нет, ты этого не сделаешь. Она моя подруга, и я не позволю тебе ей грубить!

— Успокойся, — ответил Бен, даже не пытаясь скрыть своей неприязни, хмуро поглядывая на меня. — Она и мой друг. Я не буду ей хамить. Когда нужно, я вполне способен вести себя как цивилизованный, воспитанный человек.

— Кто бы мог подумать!

Он пожал плечами.

— Нравится тебе или нет, но вся эта ситуация, связанная с Лиамом, меня не касается. Если тебе хочется кого-то обвинить, так обвиняй его. Итак, где Лора? Она в баре?

— Именно там, — огрызнулась я.

— Ну, тогда пошли. — Он открыл дверь, и мы спустились вниз.

Стоило нам только спуститься, как Бена словно подменили. Будто у него где-то был переключатель, который он нажал. Я, не веря своим глазам, наблюдала, как он тепло поздоровался с Лорой (он её даже обнял), прежде чем пожать руку Чарли, будто и правда искренне был рад знакомству с ним. Лора пыталась убедить его присоединиться к ним, но Бен бросил на меня взгляд и сказал:

— Мне правда ужасно жаль, но я должен поговорить с Жасмин. Есть кое-что... что мы должны обсудить...

— Конечно, я все понимаю. Говорите сколько нужно, я подожду здесь.

— О, не стоит, — тут же сказала я. — Лора, неизвестно, сколько у нас на это уйдет времени, и я бы предпочла, чтобы ты вернулась домой, а...

— Я забронировал здесь каюту для Жасмин, — прервал меня Бен. — Мы подумали, что будет проще остаться здесь на ночь, а утром она вернется к тебе домой. Хорошо?

— Но... но у тебя же с собой даже зубной щетки нет, — запротестовала Лора.

— В номере найдется все необходимое, — ответил Бен.

Лора повернулась ко мне, и я кивнула, стараясь не подавать виду, что и сама впервые слышу об этом плане Бена.

— Ну, конечно, раз так нужно.

Наконец, Лора с Чарли забрали свою верхнюю одежду и ушли.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил Бен, взглянув на бар.

— Нет, не хочу я ничего пить! — недовольно проговорила я. — Я просто хочу поговорить о том, что случилось на палубе!

— Ладно, — сказал Бен, пожав плечами.

Мы уселись за самый дальний столик. Звучало фортепиано, и вокруг переговаривались люди, так что, если мы будем говорить достаточно тихо, нас никто не услышит за соседними столиками. И Бен начал рассказывать спокойным ровным голосом:

— Я не знаю, как объяснить лошадь, кости или лебедей, но думаю, это связано с деятельностью Лиама. Где-то восемнадцать месяцев назад он пришел ко мне домой рано утром и начал нести какой-то бред, рассказывал какую-то дикую историю о том, что он только что вернулся из замка Нойшванштайн. Он рассказал мне, как шел по горной тропе, которой пользовался король Людвиг, чтобы добраться до Линдерхофа, как услышал топот конских копыт и звон бубенцов, а спустя мгновение ему навстречу из-за деревьев выехали огромные сани, запряженные шестеркой белых лошадей. Он читал о том, что именно так Людвиг обычно и путешествовал из замка в замок, поэтому сперва он подумал, что это наверное какая-то историческая постановка-прогулка для туристов. Но потом понял, что был единственной живой душой на мили вокруг.

Бен умолк, нервно, закусив нижнюю губу, и я нетерпеливо спросила:

— Это был какой-нибудь эксцентричный богач, решивший подражать Людвигу или типа того?

Бен пожал плечами.

— То же самое я сказал Лиаму. Но тот клялся, что в санях сидел сам Людвиг.