Алекс Белл - Жасмин

— Сколько ты работаешь на рыцарей? — с каменным выражением лица спросил Бен.

Джексон посмотрел на свои часы.

— Уже несколько часов, — ответил он. — Едва я вырвался из катакомб, как один из них догнал меня на улице. Сначала я подумал, что это полицейский. Короче, когда он понял, что лебединая песня исчезла, то предложил мне новую сделку. И дал мне вот это.

Он вытянул руку, и я увидела черное кольцо, точно такое же, как у Бена и Лукаса.

— Так что не думай меня зачаровывать, у тебя все равно ничего не выйдет, — сказал Джексон с очередной самодовольной ухмылкой. — Кто-нибудь да заплатит мне за песню, если не ты, так рыцари предложат хорошую цену. Так что гони её сюда.

— У меня её больше нет, — ответил Бен. — Лукас уехал с ней прошлым вечером. Именно тогда я видел её в последний раз.

— О, может, я чего-то не понял, но по моим сведениям, он отправил коня с песней обратно к тебе, — сказал Джексон, его глаза злобно сверкнули. — Что-то пошло не так, да?

— Понятия не имею, что за бред ты несешь, — сказал Бен. — Я несколько часов не видел ни Лукаса, ни его коня. Думаю, он вернул песню законному владельцу. По правде говоря, мы сами ждем его скорейшего возвращения.

В последнем предложении Бена явно слышалась завуалированная угроза, на которую Джексон лишь рассмеялся.

— Бен, из тебя никчемный лгун! Лукас встрял, не успев даже добраться до Нойшванштайна. Боюсь, он мертв.

— Неплохая попытка, — отчеканил Бен. — Но лебединого рыцаря чрезвычайно сложно умертвить. Сомневаюсь, что тебе в этом смог помочь даже этот игрушечный пистолет.

Я почувствовала, что Бен отпустил мою руку. Похоже, он собирался попробовать обезвредить Джексона, несмотря на пистолет. Похоже, и Джексон что-то такое заподозрил, поэтому сделал шаг назад и нацелил пистолет на меня.

— Я знаю, что ты стал рыцарем, — сказал он. — Но вот Снегурочка — человек. Как думаешь, у тебя получится обезвредить меня, прежде чем я успею выстрелить ей промеж глаз, а? Мне почему-то кажется, что кто-то из нас двоих окажется быстрее. — Он с улыбкой посмотрел на меня. — Как же это увлекательно, не правда ли, моя дорогая?

Бен глубоко вздохнул.

— Если хотя бы волосок упадет с её головы, то клянусь Богом, Джексон, я тебя прикончу, — холодно произнес Бен.

— Ну а то как же, Бен, естественно! — Улыбка Джексона исчезла. — И поэтому для всех будет лучше, если я не трону её, не так ли? Поэтому не давай мне повода! Что до Лукаса, взывать к его помощи бессмысленно. Он ведь уже здесь, но толку от него никакого, не так ли?

С улицы донесся звук отъезжающих туристических автобусов. Видимо, всех гостей и персонал уже рассадили по местам и повезли прочь из отеля.

— Что значит, он уже здесь? — подозрительно спросил Бен.

— Он там, на полу, — мерзко скалясь, уточнил Джексон, продолжая целиться мне в голову, и при этом сделав неопределенный жест в сторону ледяного стола.

— Никогда не видел его без доспехов и шлема, потому не берусь утверждать наверняка, что это он, — сказал он непринужденно. — Но другие рыцари, похоже, уверены, что это тот самый изгой по имени Лукас.

Он торжествующе выпятил грудь. Меня охватил ужас. Мне хотелось кричать, но крик застрял в горле, превратившись в сдавленный всхлип. Джексон поднял левой рукой за волосы отсеченную голову Лукаса. Бен до боли сжал мою руку. Больше ничем он не выдал себя ни мне, ни Джексону. Он не дрогнул и не издал ни звука.

Похоже, голову Лукасу отрубили мечом. По краю кожи скопилась засохшая кровь. Его распахнутые глаза смотрели пустым, ничего не выражающим взглядом, отчего зрелище было еще ужаснее. Сложно поверить, что эта голова когда-то принадлежала живому человеку, сейчас она больше была похожа на муляж человеческих останков из сериалов.

— Ты был прав, Бен, — Джексон рассмеялся, — когда сказал, что лебединого рыцаря трудно убить. Но он же не бессмертен, а? Вон, обезглавливание не подвело. Надежная штука. Срабатывает и с вампирами, и с вервольфами, и, как видишь, с лебедиными рыцарями. Другие-то знали, что он вернется в Нойшванштайн, и поджидали его там. — Он небрежно бросил голову на ледяной стол, и та откатилась вправо, а потом он вновь развернулся к нам. Его голубые глаза злорадно сверкали. — Что, нечего сказать, Бен? Как это непохоже на тебя. Я даже слегка разочарован. Хотя неважно. Короче, отдай мне прямо сейчас песню, и я ничего не сделаю твоей любимой уродке. Я не настолько глуп, чтобы убить ее и лишиться преимущества, но тебе ли не знать, на что я способен. Так и вижу, что она больше никогда не сможет играть на скрипке. Какая жалость. Лиам рассказывал мне, как хорошо она играет. Так что брось ломаться и отдавай песню.