Ария Кейдж - Рёв

– Мне так жаль. Очень, очень жаль. – Он продолжает бубнить мне в шею, его голос разбит так же, как и его сердце. Я знала, что читать это будет больно, но никогда не думала, что он будет так разбит.

– Это не твоя вина, – приговариваю я. – Это не твоя вина.

Не знаю, как долго это продолжается, но, когда он начинает целовать мою щеку, ощущаю глубочайшее желание в моём животе и груди. Заплаканная, ищу его уста, пробуя на вкус его соленые слёзы, стекающие по покрытому щетиной подбородку, пока не нахожу его теплый гостеприимный рот. Его язык сильный и нуждающийся; я хочу, чтобы он блуждал по всему моему телу, как его руки. Я хочу чувствовать его внутри себя больше, чем когда-либо. Он нужен мне.

Мой дневник падает на пол, когда он прижимает меня спиной к диванным подушкам. Моя рубашка задрана вверх, а через несколько секунд она исчезает, как и его. Наши тела соприкасаются именно так, как мне нужно было. Я никогда не чувствовала потребность, подобную этой; никогда не думала, что могу хотеть кого-то так же сильно, как будто от этого зависела моя жизнь.

Хватаюсь за его трусы, стягиваю их и беру его твердый член в свою руку, притягиваю его к себе, соблазняя его взять меня здесь и сейчас на диване, хранящем в себе столько истории. Он не может отказать мне, и я этому рада. Он тянет за штанину шорт, и его пальцы касаются моей плоти, легко и непринужденно скользя между складками, заставляя меня стонать. Я весьма громкая, так что другой рукой он прикрывает мне рот, чтобы я не оповещала Нону о том, какие мы неуважительные психи.

Прежде у нас никогда не было ограничений, всегда умели находить потайные места и крупицы счастья. Я умела быть тихой, а он знал, как любить меня и играть в мою игру. Мне, определенным образом, нравилось это; мой отец приучил меня к этому. Нейт прикасался бы ко мне, шептал на ушко, а я всегда бы приходила по его команде. Я поделилась секретом с Нейтом, никто другой не понял бы; нам нравилось это. Это признание, которое я сделала на тех страницах, чего я никогда не должна была делать. Никогда. В жизни. Он видел моё предательство, наш секрет, запечатленный чернилам на бумаге. Нейт и я научились любить шоу, которое отец снимал для себя и других психов. Мы научились наслаждаться, любить и желать то, чему он научил нас. Нам может быть никогда не нравилось делать это на публике или с режиссурой, но процесс – бесстыдные прикосновения, которые молодежь не должна знать или опыт, полученный на годы вперед – это то, от чего мы стали зависимы.

После того как Нейта забрали от меня, я страдала ломкой, полагаю, довольно похожей на наркотическую зависимость. Я дрожала и плакала, пока не засыпала. Жаждала его прикосновений и ощущения его, заполняющего меня внутри. Я пыталась удовлетворить себя и представить, что это был он, шепча его имя во тьме моей холодной постели. Я не могла испытать оргазм; без него я была пуста. Подобно вспышкам, в моей голове возникали образы тех, кому я желала смерти. Однако всё, что я на тот момент чувствовала – было лишь равнодушие и отстраненность, поэтому и не стремилась избавиться от них.

Теперь он вернулся. Он мой и хочет меня, не смотря на то, что я раскрыла наш секрет. Он хочет меня, не смотря на то, что я разбита, даже при том, что я хотела убить человека. Он хочет меня и это при том, что я была использована и изнасилована другими.

Нейт избавил меня от всего этого, побил, разбил и отправил этих демонов обратно в ад, так что бы я смогла быть с ним впредь без образов этих темных, злых лиц. Нейт повел меня на край земли, где мне хотелось кричать. Я так боялась упасть с края земли, но затем он взял бы меня за руку, переплетая свои пальцы с моими, и сказал бы мне, что всё в порядке. Сердце клокотало в моей груди, внизу живота чувствуется возбуждение, и моя киска сжимается при подготовке к финальному совместному прыжку.

– Сейчас, детка. Кончи для меня, сейчас, – рычит он в мое ухо. Я должна была дать знак – я крепко сжала его руку и подпрыгнула, свободно падая вместе с Нейтом, пока не достигли дна Вселенной. Мы падаем на мягкую, велюровую подстилку, окутанную потом и соками наших любовных игр. Мы лежим там, в атмосфере секса и нашего частого, тяжелого дыхания, пытаясь привести наши мысли и тела в порядок для путешествия вверх по лестнице и приёма душа перед сном. Внезапно, мысль о сне манит меня, как сирена. Я так устала, морально и физически, и на ровном месте зеваю, как котенок при виде молока.

– Пошли, – хихикает он и нежно целует меня. – Давай уложим тебя в кровать.