Ария Кейдж - Рёв

Мне определенно нужно больше пива, если я хочу пройти через всё это. Я трясу свой стакан, не беспокоясь о том, кто его наполнит. Грег с удовольствием берет его. У него тоже такой же взгляд, но он таит опасность. Нужно быть осторожной. Мне нужно покончить с этим, но я должна сосредоточиться на одной цели. Я нацелилась на Мэйсона и знаю, что это правильный выбор.

– Хорошо выглядишь, – говорит Мэйсон, положив одну руку между моих ног и потирая своим большим пальцем кожу моего бедра. Я дрожу. Он думает, что это хороший знак. Он ничего не знает. Моё сердце колотится чертовски быстро, а рев крови в ушах конкурирует с шумом вечеринки.

Так как я не отстранилась из-за его не такого уж и тонкого намека, он осмелел. Его руки сжали мои бедра и скользнули немного выше, когда Грег вернулся с моим напитком. Я не ела с самого завтрака и уже после первых двух стаканов начала мямлить. Я осознаю опасность этого, но мне нужно заглушить чувство предательства за то, что я обманываю Нейта. Я никогда не называла его своим парнем, а он меня своей девушкой. То, что мы были вместе – было негласно. Я была его, а он моим. Но с этого момента – больше нет. Не после того, что я собираюсь сделать. Я беру напиток и выпиваю его залпом, будто умираю от жажды, хотя на самом деле я ненавижу алкоголь. Одним утром четверга Нейт напоил меня, чтобы отвлечь мое сознание от того, что должно произойти – меня рвало даже тогда, когда меня позвал папа.

В этот раз я буду умнее – не буду ждать так долго, и позволю Мэйсону отчаянно трахать меня.

Я наклонилась к нему, и его лицо оказывается в паре сантиметров от моей груди. Он такого же возраста, как и Нейт, и, полагаю, с такими же потребностями. Так что я ясно даю понять, чего хочу:

– Отведи меня наверх.

Он кивает, поднимает меня со скамьи и спускает меня по своему лобку, так что я могу почувствовать, насколько он на самом деле возбужден.

Меня отбросило в сторону, и мои бедра ударились о скамейку, заставляя меня визжать.

– Ублюдок, убери от неё свои руки, – кричит Нейт. Он кричит, ударяя Мэйсона изо всех сил по ребрам и рукам. Мэйсон съеживается и старается блокировать атаку руками, но Нейт сходит с ума от ярости.

Я никогда не видела Нейта таким. Мне до смерти страшно, но все же я хочу его. Я облажалась. Я кричу Нейту, чтобы он остановился, но он не слышит меня, так как кричит и матерится на Мэйсона. Это моя вина. Я снова приношу людям боль.

Нейт снова заносит руку назад, и я хватаю её. Он гораздо сильнее, чем я думала – моё тело летит вперед, навалившись на Мэйсона. Ничего страшного, ведь это по-прежнему сработало.

Ужас искажает лицо Нейта, и он пялится на то, что произошло. Слёзы переполняют его глаза, он сгребает меня в объятья и целует. Он целует меня так сильно, что я не могу дышать. Отстраняется и прислоняет голову к моей шее, монотонно повторяя свои извинения:

– Мне жаль. Мне очень, очень жаль.

– Забери меня отсюда, – шепчу я, крепко обнимая его. Он выносит меня из дома, натыкаясь на людей до тех пор, пока они не остаются на расстоянии белого шума от нас. Он идет, пока я не слышу всхлип, который разрывает моё сердце, и обнимаю его крепче. Ни один из нас не говорит ни слова, пока он несет меня домой. Он не относит меня в мою комнату… Он относит в свою... И когда мы добираемся до его кровати, он нежно укладывает меня на спину и начинает целовать мою шею так, как мне нравится.

Все еще не произнеся ни слова, он целует мою кожу и его руки пробираются под мою футболку к лифчику, и он сжимает его. Я хочу, чтобы он продолжал, но всё, о чём я могу думать – это его слова о том, что он не готов. Я, блядь, эгоистка, которая его не заслуживает.

– Нейт, нет, – я давлю на его плечи.

– Почему? – он напрягается надо мной, его глаза заволокло краснотой.

– Потому что ты не готов.

– Ха, но ты готова, – он усмехается и кривится. Я качаю головой.

– Нет. Да. Я с тобой. Я люблю тебя. Но …

Он отталкивается от меня на кровати, запуская руки в свои волосы.

– Но ты хотела переспать с Мэйсоном. Ты, блядь, позволила ему прикоснуться к тебе! – Рычит он и с силой ударяет по вещам на комоде, с грохотом раскидывая их по комнате. Я вздрогнула, но знала, что он никогда не причинит мне боль. Я спрыгнула с кровати, чтобы удержать его, как повязку на раненной птице.

– Прости меня. Я просто больше не могу ничего у тебя забирать. Я хотела освободить тебя, и единственный способ, который, как я знала, сработает – причинить тебе боль. Я подумала, что если бы ты ненавидел меня – ты был бы свободен.