i a667bfd894ce8bed

Усталость материализовалась булыжником в голове. Попытки заговорить, повернуться, перевести взгляд переваливали камень в черепной коробке и вызывали мучительную боль. Излечить ее можно только сном, но через три часа посадка на Приют Путника, и доверить сложный маневр Сереге или Боцману нельзя: маловато пока у ребят опыта.

В кресле второго пилота Федор. Серега с радостью перегрузил свои служебные обязанности на Боцмана и часами пропадает в кабинке "интим-связи", воркуя со Светкой о возвышенном, "неземном" и, просто, высоком. После победы над рыбой ребята зациклились на защите животных. Серега второй раз отказался есть мясо, смотрел во время обеда осуждающим взглядом и выдал фразу: "Защита животных -- священный долг каждого цивилизованного человека!"

-- Говоря "цивилизация", человечество себе льстит, -- скривился в ответ Леха, -- а игры в защитников природы -- придумка пастырей-кукловодов, для обеспечения себя послушной паствой.

-- Федор, а кто направил Добрый нас перехватывать?

-- Генерал Иванофф, -- Боцман отвлекся от наблюдения за космосом и повернулся с креслом в мою сторону. -- В следующий раз осмотрительнее будешь выбирать начальство.

-- Так он жив? -- не люб мне был генерал, но и смерти я ему не желал.

-- Когда вы разнесли космодром, отделался синяками, помчался на запасной командный пункт и начал рвать и метать, -- Федор радостно улыбнулся.

-- Федя, космодром "разнес" генерал: подорвал Заряды самоликвидации, которые мы оставили на складах, но меня, тем не менее, сжигает чувство вины за гибель космодромной обслуги и душечки Ксюши.

-- Не заморачивайся, -- Федор отмахнул рукой, дурашливо приосанился и забасил голосом пастыря. -- Нет на тебе невинной крови, отрок. -- Он засмеялся и продолжил обычным тоном. -- Вечером космодромная богема наливалась в "Веселом Такелажнике" по случаю Ксюшиной днюхи, ну, ты в курсе. Когда выпили за Ксюшу по пятой, пришли Колян и Витек и рассказали, как классно оторвались в драке с отличным мужиком. Начали пить за тебя и за благородство в бою. Ксюша сказала, что поцелует того, кто будет брать с тебя пример. Все пообещали стать благородными героями космоса и начали целовать Ксюшу и пить за твое здоровье. Потом вспомнили. что я твой друг, и начали пить за меня, а я -- целовать Ксюшу, в общем, бедлам, разврат и моральное падение всех присутствующих. На третьем круге, в восемь утра, меня погрузили на гравипед, оттуда в Добрый и отправили на рыбалку. А через два часа космодром взорвался, только никого, кроме Службы безопасности там не было. Все валялись пьяные в Веселом Такелажнике.

-- Умеешь успокоить, а девицы рядом с генералом не было?

-- Резкая и спортивная в обтягивающем камуфляже?

-- Она, моя бывшая.

-- Крутилась у стола во время видеосвязи. Ты здорово разозлил девушку: генерал дал команду взять транспорты на абордаж, а вас живыми, но девушка бросилась, как пантера, брызнула в Иваноффа ядовитой слюной, и генерал велел стрелять на поражение. Я решил не участвовать и сбежал.

-- Слюна, точно, ядовитая?

-- Китель у генерала задымился.

-- На Добром много народу... было?

-- Пара министров с лакеями -- цирюльниками, поварами. Этого дерьма не жалко. Экипаж.

-- Жаль коллег.

-- Жаль, -- эхом отозвался Боцман.

ГЛАВА 17 Приют Путника

Клептомания -- любимая болезнь землян:

чем больше воруешь, тем больше хочется.

Справочник молодого терапевта

Булыжник кое-как умостился в голове, перестал ворочаться и теперь давил затылок равномерной тупой болью. Стараясь не беспокоить его лишний раз, я присматривался к понемногу вырастающей в центре экрана планете Приют Путника.

Подошла Нэлька, тихо прижалась, уютно засопела в ухо.

-- Твой дом.

-- Да.

Как-то умудрялись до сих пор не вдаваться в дела и планы друг друга. С первой встречи стрелочка моего сердечного компаса всегда была направлена к Нэльке и всегда доносился ответный теплый сигнал через расстояния и время. Непрерывные теплые волны нежности.

-- Все, перестала болеть, -- Нэлька двумя руками взлохматила мне волосы, и я, все еще не веря, осторожно потер пальцем переносицу.

-- Даешь, сестричка. Ты сама лекарство -- можно к ранам прикладывать.

-- И к душевным тоже, -- с грустной серьезностью выговорила девочка.

-- На чужое поле не влезай, -- шутливо чиркнул по Нэлькиному носу пальцем. -- Душевные раны моя епархия. Давай-ка рассказывай, какой ветер сорвал тебя с Земли ранее завершения разведывательно-шпионской миссии?

-- Мог бы и раньше поинтересоваться, -- засмеялась Нэлька, -- а то уже казалось, что тебе не интересна моя судьба.