elSeverd - Молчаливый

Я несколько раз подливал сок девушкам и подвигал им поближе тарелки со сладостями, старательно воспроизводя требования застольного этикета: добравшись в своём самообразовании до этого раздела библиотеки, я постепенно перенимал необходимые навыки.

Рональд прожевал последнее пирожное и, довольно улыбаясь, выложил на стол деревянную коробку с простыми резными шахматами грубой работы. Вдвоём с ним мы быстро расставили фигуры по местам и сосредоточились, девушки негласно уступили нам первую партию.

И первую свою партию я позорнейшим образом проиграл.

— Детский мат, — с ехидной ухмылкой Рональд поставил ферзя на клетку перед моим королём.

Я развёл руками.

— Что-то я сегодня не в форме, дружище.

— Да, ты сдался подозрительно быстро, — заухмылялся Рональд, чьё самолюбие явно было удовлетворено такой быстрой победой.

— А теперь давайте я, — с воодушевлением воскликнула Луна, — Я тоже принесла свои шахматы!

На пару секунд я задумался о том, где бы и мне раздобыть подобную сумку: из небольшой, размером в пару ладоней сумочки была извлечена коробка размером в добрый локоть. И потому восхищенный вздох, изданный всеми, когда Лавгуд открыла коробку, я испустил чуть позже.

Шахматы были чудо как хороши: выточенные из нескольких сортов полудрагоценных камней, окованные медью и латунью, они больше походили на произведение искусства.

— Это мне подарил отец, когда я пошла учиться в Хогвартс, — Луна смущённо опустила глаза.

— Рон, Луна, давайте вы, — я подмигнул всё еще ощущавшей себя неуверенно девочке, ощущая странное предвкушение.

— Тогда ты играй белыми, Луна, — криво улыбнулся Уизли, расставляя чёрные фигуры с обсидиановыми головками по местам.

— Хорошо, — почти пропела девочка, выдвигая вперёд первую пешку.

Улыбка Рональда стала ещё шире, когда Луна с лёгкостью подставила другую пешку под удар. Луна небрежно поправила рукой волосы, выдвинув вперёд офицера.

— Шах, — с торжеством в голосе произнёс Рональд, со стуком камня о камень поставив ферзя на диагональ, ведущую к белому королю.

Протянув руку в кружке, он отхлебнул сока, закашлялся и почти не глядя схватил пешку, отправляя её в атаку. Мгновение спустя он хлопнул себя по лбу, но было уже поздно: Луна, ухватив тонкими пальчиками белого слона, отправила пешку Рональда за пределы доски.

Несколько ходов стороны находились в равновесии, но потом, под угрозой белого коня, ферзь чёрных отступил с занятой позиции.

Я внимательно наблюдал за происходившим: Рональд, лишившись своей привычной самоуверенной ухмылки, сосредоточенно уставился на доску, потирая подбородок. Луна сидела, полуприкрыв глаза и, казалось, полностью погрузилась в себя, делая ходы, как будто наобум. Гермиона, не слишком, как я понял, любившая шахматы, меланхолично размешивала ложечкой мороженое, вытаскивая кусочки клубники.

Глаза Рональда победно блеснули, когда сразу две его фигуры — ферзь и офицер ворвались в центр ослабивших оборону белых фигур, и король заметался, уходя от внезапной угрозы.

— Ты не хочешь сдаться, Луна? — Рональд с шумом отхлебнул из своей кружки сливочного пива. Я поморщился: пить эту гадость было решительно невозможно.

— Я подумаю, — звонко рассмеялась девочка, двигая вперед ферзя и ставя в свою очередь шах королю чёрных. Рон чертыхнулся, но тут же убрал возникшую угрозу, напав конём и убрав ферзя с доски.

— А мне кажется, уже пора, — начал было он, но его улыбка увяла. Луна небрежно передвинула слона на одну клетку вперёд.

— Мат, — загадочно улыбнулась она. Рональд со стуком опустил локти на стол и оперся на руки подбородком, рассматривая доску с каким-то непониманием и обидой.

— Но... — пробормотал он, и сразу же захлопнул рот, с всё возрастающим недоумением разглядывая сложившуюся на доске позицию, привёдшую его к форменному разгрому.

— Где ты научилась так играть в шахматы, Луна? — Гермиона, оторвавшись от мороженого, воззрилась на девочку так, словно у той выросли рога, и было отчего: до этого момента Рональд уверенно держал первенство по шахматам в гостиной Гриффиндора.

— Отец по вечерам играет со мной, — снова смутившись, ответила девочка. — И я очень редко могла его обыграть.

Личность Ксенофилиуса Лавгуда, бессменного редактора самой скандальной газеты магической Англии, на глазах обрастала новыми подробностями. Больше всего мне хотелось дать почтенному волшебнику в челюсть за то, что он преступно запустил болезнь дочери и не принял своевременных мер.