elSeverd - Молчаливый

— Хорошо, директор Дамблдор, — встав, я вежливо поклонился. — Я всё понимаю.

* * *

На следующее утро я уже услышал от смеявшейся Парвати сразу четыре версии происходившего после бала. Самая забавная заключалась в том, что меня уже отчислили, а вчера я признавался Луне в любви и клялся защищать её, не щадя жизни.

— Надеюсь, ты понимаешь, что в действительности всё было несколько скромнее? — Я деланно потупил взор.

— Но что из этого правда? — с жадным любопытством спросила меня Лаванда, для гарантии ухватившая меня за рукав мантии наманикюренными пальцами с острейшими коготками.

— Ну-у-у, — я хитро улыбнулся. — А ты сама как думаешь?

— Ты признался Луне в любви, — мечтательно протянула она. — На её месте не отказались бы быть многие.

Я поймал взгляд, брошенный на меня веселящейся Парвати, куда более умной, чем её подруга.

— Да! — приняв вид трагического героя Императоского придворного театра, я прижал руки к сердцу. — Я клялся ей в вечной любви, а потом дрался на дуэли, чтобы защитить её честь.

— Как романтично, — всплеснула руками Лаванда, и унеслась куда-то дальше.

Я проводил её насмешливым взглядом.

— Неужели она поверила в это бред, Парвати? — Вопросил я в пространство.

— Думаю, в этот бред поверит половина Хогвартса ещё за завтраком, — хихикнула она. — Ты недооцениваешь силу сплетен, Гарри.

— Будем считать, что я знаю, что делаю, — я слегка дёрнул девушку за тонкую чёрную как смоль косичку на виске. — Равенкловцы действительно не любят Луну.

— И ты решил вмешаться, — понимающе кивнула она. — Как это на тебя похоже.

— Что поделать, — развел я руками, — возможно, это даже к лучшему. Вечером меня ждёт к себе мистер Филч.

— Сочувствую, — фыркнула Парвати. — Вчера Фред и Джордж тащили к подземельям Слизерина пол-ящика навозных бомб… хотели произвести впечатление на нас.

— Но? — уловил я лёгкую недосказанность в её словах.

— Но ящик сдетонировал прямо у них в руках, когда Пивз сбросил сверху на крышку подсвечник, — хихикнула она. — К счастью мы с Па были далеко от них, на другом конце коридора, и успели защититься чарами.

— М-да, — я потёр затылок, — не завидую ни Фреду с Джорджем, ни себе… Отмывать там всё придётся долго и упорно.

Глава 20.

По несчастливому стечению обстоятельств сразу после завтрака нашему курсу предстояло встретиться с мадам Амбридж. Как я ни старался, но не мог заставить себя называть эту властную и подлую женщину профессором.

Амбридж, рассказав нам о том, что в ближайший месяц будут опубликованы лучшие работы из числа заданных ею младшекурсникам, плавно перешла к теме оборотней и кентавров. С её слов выходило, что, для «предотвращения угрозы от этих опасных существ», в Визенгамоте, с подачи мадам Амбридж, планируется принятие нового закона, ограничивающего их права. В частности, — создание резерваций.

Я поморщился. С одной стороны — руководство страны демонстрировало обывателям свою работу. С другой — выбрало для этого самую бесправную, угнетаемую и в данном случае самую безобидную общину, моих союзников. Подавить восстание оборотней маги сумеют — слишком неравны силы. Но и кровью при этом умоются — в лесах останется цвет Аврората, а ушлые чиновники будут рассуждать о «допустимых потерях» в безопасных кабинетах.

Вечером я стоял возле каморки Аргуса Филча, ожидая завхоза. Ожидание было приятнее, чем я рассчитывал — на последнем уроке, Чарах, профессор Флитвик вернул всем проверенные эссе. Однако радовала меня не оценка «Выше ожидаемого» за расчёт воздействия заклинания Expulso на трансфигурированную металлическую плиту, а вложенный в мой свиток лист пергамента. Каллиграфическим почерком профессора Филеаса там было написано, что Гарольду Джеймсу Поттеру дозволяется посещение Запретной секции библиотеки «для подготовки к занятиям дуэльного кружка и к Европейскому чемпионату». Свиток был датирован вчерашним числом, хотя чернила были совсем свежими. Похоже, это было своеобразное молчаливое извинение со стороны хитрого полугоблина.

Так что я успел перед закрытием библиотеки забежать в Запретную секцию и, под строгим взглядом мадам Пинс быстро пролистал каталог. Литературы там было с избытком, но выданного Флитвиком допуска не хватало для того, чтобы пробраться в следующее отделение библиотеки — Тайное. Хранящиеся же в Запретной секции пухлые тома на добрую четверть состояли из обычных сборников заклинаний, не одобренных к широкому распространению Министерством магии. Ещё одна треть — книги, слишком сложные и потенциально опасные для большинства семикурсников. Впрочем, я не расстраивался — интересных мне талмудов там было преизрядно. Тяжёлая книга в толстом кожаном переплёте — мемуары директора Финеаса Блека — скрасила мне ожидание.