Виталий Каплан - Масть

А коварный ёж опускался всё ниже – и помимо иголок вовсю пользовался когтями и клыками. Я стиснул зубы, встряхнул головой, отгоняя навалившуюся ватную слабость. Да что же это со мной? Зачем я мучаюсь, словно человек? Потянуться всем существом своим в Сумрак, вытянуть силу, изгнать простейшим заклятьем Исцеления некстати навалившуюся хворь!

Я потянулся, и сила послушно отозвалась на мой призыв, потекла в меня… и мимо. Простейшее заклятье ушло точно в песок или, вернее, в плотный снег под копытами Уголька. Ладно, попробуем штучку покрепче – «скорого лекаря». Нечасто приходилось мне им пользоваться, да и силы на него требовалось ощутимо больше, однако же с его помощью можно было творить то, что человеческим лекарям показалось бы нарушением законов природы. Можно мгновенно унять кровь, затянуть глубокую рану, поднять на ноги разбитого параличом старца…

Однако и со «скорым лекарем» приключилась та же история. Сила вытянута из Сумрака в должном количестве, направлена по должному пути, распределена в должном соотношении и… и ничего.

Умный Уголёк сообразил, что со мною явно что-то не так, замер на месте, и я, собрав последние силы, соскочил с седла. Хотя, если по правде, не соскочил, а тяжело сполз, прямо-таки рухнул в снег. Потом всё-таки получилось подняться и сесть.

– Алёшка! – не то прохрипел, не то прокаркал я своему спутнику, хотя нужды не было: увидев, что со мною неладно, тот и сам спешился, подбежал, обхватил за плечи и, подтащив к ближайшей ёлке, прислонил спиной к её стволу… холодному, точно могильная земля. Холод я ощущал, несмотря на волчью шубу и всё, что под ней. Он пришёл внезапно – и тотчас растёкся по всему телу. Казалось, будто кровь моя вот-вот оледенеет, а вслед за нею – и всё остальное. Стану хрупким и звенящим, любое движение расколет меня на бесчисленное множество кусочков… прямо как та хрустальная ваза, которую я сбросил с этажерки лет двадцать назад. И нахлынул тот же страх, смешанный с той же тоской.

– Да что с вами, Андрей Галактионович? – тряс меня за плечи Алёшка. Лицо его иногда просвечивало сквозь мутную плёнку, а голос порой пробивался сквозь стуки, писки и шорохи.

– Кабы знать, – выдавил я окаменевшими губами. – С горла началось, а теперь уж и повсюду. «Скорый лекарь» применил, да без толку.

Слова давались мне с трудом. Каждое – будто пушечное ядро, которое приходится кидать в неприятеля руками, поскольку пушки более нет.

– Спокойно! – в момент очередного просветления услышал я напуганный Алёшкин голос. – Сейчас всё сниму. Меня Костя учил вещам получше вашего «скорого лекаря»! Есть ещё и «добрый доктор», и «восстань-ка», и «антихворь»!

Не знаю уж, сколько времени заняли его попытки. Со временем тоже случилось что-то странное – то мне казалось, что минуты несутся бешеным галопом, то что секунды ползут, словно издыхающая черепаха. Боль не становилась сильнее, однако же и не ослабевала. Всё так же медленно, уверенно и нагло терзал меня внутренний мой ёж. Более того, подумалось даже, что он размножился – один хозяйничал в желудке, другой шуровал в кишках, третий поднялся выше и топчет мне мозги… не ёж, а целый слон!

– Не выходит! – Голос Алёшки был полон злости на так некстати случившуюся беду. Хотя не знаю бед, которые случались бы кстати. – Силы закачал в вас хренову тучу, этой силой мертвеца поднять можно, а всё без толку, утекает как вода в дырку! Никогда про такое не слышал.

Тогда, может, назад к бабке? – перешёл я на Тихую Связь, и так общаться оказалось куда легче, нежели насиловать непослушный язык. – Светлая целительница же…

Целительница? – Я не видел сейчас Алёшкиного лица, и Тихая Связь не передаёт интонаций, но почудилось мне, будто мальчишкин голос полон горечи, а на губах вспенивается гнев. – А может, губительница? Вы сами-то разве не поняли – хворь ваша магической природы, и никаких других Иных в округе нет за сто вёрст! Она – да ещё Отшельник этот. Но он про нас пока не ведает, а вот бабка знает! Помните, вчера питьё целебное вам давала? Вот и не целебное, а ядовитое!

Да зачем это ей? – сопротивлялся я безумному его предположению. – И если уж то порча, то ведь и другой Иной мог наслать. Бывают ведь такие заклятья, что не сразу начинают действовать, а с установленным замедлением. Хоть через минуту, хоть через год! Может, это от Харальда подарочек на прощанье… без малого ведь год минул, как дядюшка меня из столицы в Тверь сманил. Тогда-то Харальд возражать не стал, сказал только насчёт бабы с возу.