Виталий Каплан - Масть

– Аля, а если всё это сказки спятившей бабки? – в сотый раз начинал сомневаться Филимон. – Иные тоже сходят с ума. Особенно ведьмы. Мало ли какие снадобья из трав и корешков варят… может, не рассчитала чего, лишнюю поганку в котёл бухнула, ну и свихнулась…

– Ага, после лишней поганки она стала Светлой целительницей, – хихикнула Алевтина. – Сам-то веришь?

– Я и в то, что из Тёмной в Светлую можно превратиться, не шибко верю. – Филимон, идущий на два шага впереди, отогнул ветку орешника, пропустил спутницу.

– Сколько раз уж тебе талдычила: бабка Катерина и взаправду была Тёмной ведьмой, – наставительно заметила Аля. – А теперь Светлая целительница. Ты ж знаешь, я сама к ней бегала, разговаривала. Думаешь, раньше её не видала? Мы ж с Дозором сколько раз её на пакостях ловили… по мелочам – то корову кому отравит, то червей на яблони напустит… Злющая была бабка, вредная. Не только людей, но и наших почём свет крыла. А вот уже полтора месяца как изменилась начисто.

– То бишь подобрела? – хмыкнул Филимон.

– Если бы только это, Филя, – с готовностью отозвалась Алевтина. – Бывает же, что и Тёмные сердцем мягчают. Ты вот тоже не злюка. Злюку бы не полюбила.

– Ха, не злюка! – Филимон забежал вперёд Али, дунул ей в лицо. Колыхнулись волосы цвета спелой ржи. – Да ты никак забыла, что я купца Пряникова Африкана Максимовича параличом разбил сразу, как только в Тёмные меня взяли? И грехом то не считаю! По мере же! Мне в год одно воздействие второго уровня положено, вот я и в зачёт года…

– С купцом, конечно, нехорошо вышло, – согласилась Аля, – и про то я тебе уж не раз твердила. Но и тебя понять можно: ты ж ему с малолетства служил, и лупил он тебя нещадно. Однако ж и с извергом так поступать не следует. Вот сделаешься Светлым, сразу то поймёшь…

– А может, лучше ты в Тёмные? – поскучнев, вновь предложил Филя.

– Говорено уже: нет и нет! – отрезала Аля. – Я свою масть не сменю. Из Дозора ради тебя ушла, цени! Но Тёмной никогда не стану. А вот ты, коли любишь меня так, как о том говоришь, преобразишься в Светлого. И ведь согласие уже дал, так что снова затеваешь пустую болтовню?

– Да я так, просто, – вздохнул Филимон. Он давно уже убедился – Алю переспорить невозможно.

– Так вот, насчёт бабки Катерины, – как ни в чём не бывало продолжала девушка. – Мало того что подобрела, у неё и аура стала как у Светлой. И людям старается всякое добро сотворить, сама мне говорила. Через то добро она волшебство черпает, а волшебство ей, обратно же, для добра потребно. Хорошо ещё, что ваш Дозор не прознал, а то бы живо ей счёт выкатили за неположенные исцеления…

– Да, – согласился Филимон, – повезло бабке, что Дозоры наши в городе между собой грызутся, и нет им дела до сельской глуши.

– Надолго ли? – вздохнула Алевтина. – Вот скоро наши ваших к ногтю прижмут, и тогда уж устроят проверку деревенским ведьмам по всей Новгородчине…

– Почему это наши ваших? – тут же взвился Филя. – Может, как раз наоборот! У нас знаешь сколько боевых артефактов в арсенале припасено!

– Условились же про то не спорить! – отрезала Аля. – Пусть собачатся, нас теперь это не касается, не в Дозорах мы больше, да и с Новгородчины съедем куда подале. Для себя наконец-то поживём. Нас-то, между прочим, уже трое, – погладила она свой пока ещё вполне плоский живот.

– Ух ты! – Филя, совсем как мальчишка, подпрыгнул на месте и приземлился прямо на шляпку боровика. – Что ж раньше молчала?

– Убедиться хотела, – мирным тоном объяснила она. – Так что по-любому нам теперь в Новгороде не жить, заклюют. Иные-то побольнее, чем люди. Я ж ещё зачем к бабке-то Катерине бегала? Чтоб глянула, всё ли ладно с ребёночком.

– И что бабка сказала? – замер Филимон.

– Всё ладно, – улыбнулась Алевтина. – Сын у тебя будет, Филя. Бабка его во всех подробностях разглядела, даже что у него внутри. Говорит, ей теперь такие дела легче даются, потому как и прежнее ведьмовское искусство, и Светлая сила, которую она научилась напрямую из Сумрака тянуть. Так вот, не стала я таиться, рассказала про нас с тобой, поплакала даже. Бабка Катерина-то и пожалела. Поведала про Отшельника. Раз уж он её, колдунью злющую, Светлой сделал, так уж тебя-то запросто. Ты ж у меня только снаружи Тёмный, – прижалась она к парню, встав на цыпочки, куснула в ухо. – А поскрести – так очень даже Светлый.

И точно соглашаясь с нею, закричала в малиннике сойка. Глава 1

Вечер был морозный и ясный. Солнце уже упало за горизонт, но запад ещё тускло светился малиновым – прямо как угли в печке, когда пора закрывать вьюшку. Хорошо всё-таки, когда дом натоплен и тебя там кто-то ждёт. Лучше, конечно, чтобы не кто-то, а к примеру, Анюта, но нам с нею того не суждено.