Ясмина - Сапфир

– Болевой шок. Особенная реакция на препараты. Нечувствительность к снотворному… – пожал плечами Вагр.

Кажется, мертвая пациентка его больше не волновала, гораздо сильнее интересовали дракона еще живые. Причем, больше как предметы для исследований, любопытные случаи. Хотя…наверное, так и надо. Иначе теряешь объективность, перестаешь быстро и четко мыслить, тормозишь с важными решениями.

И мне вдруг ужасно захотелось очутиться подальше от всего этого безумия. От крови, шмотков плоти, предсмертных криков, воя и жалоб родственников в коридоре. Он доносился тихим эхом, вместе с терпеливыми увещеваниями санитаров, не смолкал ни на минуту. Я расправила крылья, ощутила невесомость, вдохнула полной грудью и… услышала призыв Рика.

«Сами! Вернись в человеческую ипостась! Оставайся со мной! Другие пациенты могут умереть!»

Как же хорошо изучил меня василиск, видел насквозь, безо всякого рентгеновского зрения. Расскажи он мне сейчас о долге, о том, что смена только началась и за дезертирство из операционной наказание одно – увольнение, ничего не сработало бы. Но жизнями других я всегда дорожила как ничем иным.

Ощущение крыльев за спиной исчезло, мощные черные лапы пропали, остались лишь мои, человеческие, тонкие, длинные пальцы. Тело вновь обрело вес, на долю секунды даже показалось слишком тяжелым, неповоротливым, приземленным.

Рик приобнял меня привычным ободряющим жестом, игнорируя рычание Вагра и его оскаленную физиономию.

– Сами… Мы все сделали правильно. Никто не ошибся, – василиск сказал именно то, что мне требовалось услышать. – А теперь давайте обсудим, что делать с беременной невестой. Никто больше не умрет в мою смену!

Вагр закусил губу и решительно закивал.

Синие глаза василиска наполнились какой-то нерушимой уверенностью в собственных силах. Таким он мне и нравился и не нравился. С этим настроем Рик спасал больше пациентов, чем когда бы то ни было. Но если ему грозила неудача… бросался в крайности, совершал ужасные глупости.

Не смотря на всеобщее воодушевление, слова Рика о невесте ввели в ступор даже Вагра. А ведь совсем недавно казалось – у него на все готов ответ. До сего момента дракон неизменно фонтанировал тысячами идей как выпутаться даже из самой патовой ситуации.

Вагр завис над изломанным телом, изучая живот, истыканный стеклами, как игольница – булавками.

– Я сказал, сюда нельзя! – громыхнул за дверью Шеллан – наш санитар-вербер. Если медсестры позвали его, значит дело серьезное. Этот оборотень-гора, косматый, смуглый почти как африканец, с квадратной челюстью и глубоко посаженными темно-серыми глазами разбирался с самыми буйными. Словно в доказательство моих подозрений из-за двери послышалось рычание:

– Я ее жених! Почти муж!

– Приехали! – рявкнул Вагр. – Теперь еще этого полудурка успокаивать.

Рик нахмурился, окатил дракона уничтожающим взглядом.

– Полегче! – сказал без рычания, но с таким нажимом, что Вагр весь напрягся, набычился, будто собирался броситься в драку. – Ты хоть понимаешь, что она его половинка? И каково ему сейчас?

Вагр стиснул челюсти до зубовного скрежета, отвел глаза, и с минуту в операционной царила звенящая тишина. Только похрустывали пакетики в руках медсестер – они снова меняли капельницы.

– Что ты предлагаешь? – спросил Вагр у Рика уже совсем спокойно, по-деловому. – То есть… Неужели ребенок еще жив?

Крики за дверью начали удаляться, чего и следовало ожидать – Шеллан всегда справлялся со своей работой. За это мы его и ценили.

– Жив, хотя это настоящее чудо, – быстро, резко ответил Рик, словно отметал возражения и начал привычно распоряжаться. – Одному шею, другому живот и ребенка.

– Ты знаешь – какие стекла можно вытаскивать смело, а какие с особой осторожностью, так что без вариантов, – хмуро ответил Вагр.

– Ладно. Поехали. Сами на подхвате, – согласился Рик.

Дальше все закрутилось с невиданной скоростью.

Рик быстро вытащил несколько стекол – они со звоном упали в специальную металлическую емкость. Я принялась латать раны энергией жизни. Рик дал знак переместиться, а сам обработал живот пациентки и… сделал разрез для кесарева.

Малыш был таким крохотным, что я едва сдержала слезы. Месяцев шесть, не больше. На таких сроках живот у оборотней почти не виден, но ребенок достаточно развитый, чтобы побороться да жизнь. В ладонях Рика он вдруг дернул головкой и едва заметно ухватился пальчиками за руки василиска. Тот на долю секунды замер, словно оцепенел.