Gradinarov - Synovya

Повторю, что решением Войскового Совета казакам, оставшимся в дивизионе, офицерам-«пластунам» будет жалованье по десять рублей в месяц, а всего остального – вдоволь.

Атаман поднёс раскрытую ладонь к папахе:

– Я благодарю войсковых офицеров, наших юных патриотов за преданность казачьим традициям, за стремление отстаивать честь и достоинство человека, за поддержку казачьего дивизиона!

Послышались крики: «Ура!». В воздух полетели шапки, папахи, малахаи.

Сотников поднял руку, прося тишины.

– А сейчас слушайте меня внимательно. Кто желает идти на юг губернии – три шага назад, а кто хочет возвратиться домой – два шага вперёд!

Первая шеренга полностью перекрыла малочисленную вторую.

– Кто остаётся, передайте весточки родным и близким через уходящих. На сборы тем и другим два часа, – Сотников посмотрел на хронометр. – В шестнадцать ноль-ноль дивизион уходит на юг.

Казаки, учащиеся гимназии и семинаристы, часть офицеров заказали станичникам подводы и уехали в Красноярск. С ними уехал и Яков Матвеевич Штибен.

Эскадрон ушёл на Каратуз, где станичным атаманом был авторитетный Платон Шошин.

*

Руководство Минусинского уездного исполкома, ощущая опасность от появившегося в Каратузе дивизиона, объявило в городе Минусинске военное положение, а пятый Чрезвычайный съезд крестьянских депутатов уезда принял Воззвание о мобилизации добровольцев в боевые дружины. Прямо со съезда каждый день направлялись в Каратуз крестьянские делегации к атаману Сотникову с просьбой сложить оружие. На что Александр Александрович доброжелательно отвечал:

– Дорогие хлебопашцы! Наше оружие в чехлах и ножнах! Мы не собираемся ни с кем воевать. Если бы захотели, давно заняли Минусинск и разогнали Совет.

– А зачем Шошин разогнал Каратузский сельский Совет? Ведь он станичный атаман. Сам отвечает за порядок в станице, – спросил один из делегатов съезда с хитринкой в глазах.

Платон Шошин побагровел, обвёл взглядом троих крестьянских ходоков и сказал:

– Власть должна быть с головой, а не как ваш председатель сельского Совета, без царя в голове! Во-первых, пьёт! Во-вторых, лодырь – ни кола ни двора! В-третьих, начал казаками командовать, земли казачьи делить. Вот и пришлось его выгнать из сельского Совета и избрать старостой уважаемого станичниками человека. Сейчас в Каратузе порядок, сами видели. Пройдите улицей – нигде кизяка не найдёте. А заплоты, а ворота – один в один! Все резьбой одеты. Люди вокруг него вертятся. Справный мужик!

Ходоки переглянулись. А с хитринкой в глазах сказал:

– А нам на съезде сказали, Шошин власть не захотел делить с председателем, шашкой стол рубил в сельском Совете и за загривок выкинул того из канцелярии.

– Брешут совдеповцы. Люди сами на сельском сходе лишили его печати и ключей, поскольку нашли утерянную им по пьяному делу печать на берегу Амыла, – ответил станичный атаман.

– Видите, старички, у каждого своя правда! – сказал Александр Александрович. – Одни правдиво врут, а другие – правдою живут. Так передайте своим съездовцам, что если казаков никто не тронет, то и мы первыми не оголим шашки.

Ходоков напоили чаем и на подводе отправили в Минусинск.

Уездный комитет хитрил, затягивал время, ожидая прихода оружия из Ачинска и Красноярска, чтобы вооружить добровольцев и двинуться на Каратуз.

Сотников с Шошиным и Перепрыгиным побывали в Саянске, Моноке, Таштыпе, Арбатах, Имеке, где встречались с казаками и проводили выборы делегатов на уездный казачий съезд. Он состоялся в начале марта в станице Каратуз. Казаки избрали Минусинский казачий Войсковой Совет и приняли резолюцию о непризнании власти Советов.

Минусинский военно-революционный комитет вооружил отряд красногвардейцев и направил их в Иудино, что в четырнадцати верстах от станицы Монок, где и стоял штаб Сотникова. Военревком предъявил казакам ультиматум о сдаче оружия и передаче офицеров в руки революционного комитета в течение двадцати четырёх часов. В противном случае угрожали артиллерийским обстрелом станицы.

– Я не знаю, где красные взяли пушки и снаряды, но если они у них под рукой, то дури хватит пальнуть по мирным станичникам. Там, в Минусинске, свихнутый председатель военревкома Трегубенков. Может позволить шарахнуть шрапнелью по нашим бабам и детям. И всё сойдёт с рук. У меня предложение – в бой не вступать, оружие не сдавать, а уйти по своим станицам. А вы, Александр Александрович, махните домой, в Томск. Проведаете жену, сына, покумекаете в спокойной обстановке, как восстановить Енисейское казачье войско, – посоветовал Платон Шошин.