Gradinarov - bratia

– Часа б на три раньше вышли, то проскочили! – сетовал капитан. – Думаю, сиверко ненадолго. Машину держим на подкормке. Ветер развернется – и двинемся.

– Ладно, что Бог ни делает – к лучшему! – сказал Сотников. – Наверстаем время на стоянке в Толстом Носе и в Дудинском. Когда же построят непотопляемые пароходы, которые не боялись бы штормов?

– К сожалению, не будет такого. Никогда, Петр Михайлович! Как бы ни прогрессировала наука. Все имеет свой конец. Нет ничего бессмертного, кроме Бога. В том числе и пароходы. Уже сейчас ставят на океанских судах резервные двигатели. Но и они не спасают от гибели в шторма. Природные стихии сильней человека, потому что идут от Создателя. Вот и у нас стоит шестидесятисильный двигатель. Какая-либо поломка котла или движка может запросто привести к аварии. А был бы еще резервный. Перевел рычаг – и пошли, пока основной на ремонте.

– А мы Енисей не можем в шторм перейти. Боимся! Парусники ходили без страха, – улыбнулся Сидельников.

– Не страх нас держит, а ответственность и трезвая оценка сложившейся ситуации. На баржах дорогой груз, и за доставку отвечаю я. Сам принимаю решение. И я обязан сохранить судно, баржи, груз и людей, – несколько обиделся Бахметьев. – Меня, Алексей Митрофанович, страхом не возьмешь! Трусы не становятся матросами.

Потом, уже миролюбиво, добавил:

– Пойдемте в каюту чайку попьем, время за картами скоротаем. Вахтенный! Чайку в каюту и свечи!

Ветер с Енисея загонял в протоку волну, катил ее по стрежню мимо притихшей бухты. Мягкая зыбь лишь покачивала засыпающее судно и две плоскодонные баржи.

К утру Енисей поутих. Сиверко переходил в шелоник. Во время смены ветров наступило долгожданное затишье. Загудела топка, выбрасывая из трубы серовато-коричневый дым. Дали протяжный свисток, подняв команду для отхода. Проснулись и на баржах. Вышли, потягиваясь, шкиперы, осмотрели по бортам баржи, зачерпнули по ведру прохладной воды, умылись и у рубок ждали команды капитана. Но пароходная суета оттягивала отход. Гаврила разжег печь, снял конфорку и поставил чугунок с водой на огонь. Снял с веревки выстиранную робу, аккуратно сложил. Потом разделал свежего костеря, бултыхавшегося в бочонке вместе с тремя осетрами, которых дал ему на дорогу старшина Семен.

– А малосол передашь моей жене в Верхне-Имбатске, – протянул он деревянное ведро осетрины. – Ведро на обратном пути вернешь. Передай ей, все артельщики живы и здоровы. Она бойкая, всему станку расскажет.

Гаврила бросил в чугун три куска и голову костеря, а остаток рыбы подготовил к вялению: мякоть распластал до кожи, слегка посолил, сунул в каждую дольку по зубку чеснока. И повесил вялить на рубку. Солнце сушило рыбу, выдавливая своими лучами желтый осетровый жир. Он каплями капал на палубу, оставляя пятна. Шкипер подставил небольшую миску для сбора стекающего жира.

– Эй, на барже! – раздался голос капитана. – Поднять кормовые!

Гаврила медленно крутил лебедку. Якорная цепь натужно скрипела, подтягиваясь к борту, наматывалась, проскальзывая цепными звеньями, скрежетала, будто каторжные кандалы. Баржи, принявшие на борта якоря, натянули швартовы, и их течением вынесло к середине протоки. Гаврила ударил в палубный колокол, дав знать, что баржи готовы к буксировке.

– На судне! Поднять якоря! – пронеслась над протокой.

Якоря, тайменем наполовину высунувшись из воды, заходили ходуном, разбрызгивая воду. Потом чуть пошли вверх и зависли, блестя на солнце водой, и вскоре прижались к бортам. Судно потянуло к баржам.

– Машина! Малый вперед! Лево руля!

Захлопали, будто крыльями утки-хлопунцы, плицы. Колесо медленно набирало обороты. Справа по борту вахтенный делал замеры и успокоительно кивал капитану. Колесо взбаламутило ил, и клубы грязной воды закрутились у правого борта.

– Не дай бог на мель сесть! – встревожился капитан. – Вахтенный! Смотри в оба!

Пароход, обогнув мель, на полной воде ощутил себя легче. По течению пошел быстрее, выровняв баржи на буксире.

– Средний ход! – скомандовал капитан.

Залопотало чаще колесо, заторопился дым из трубы. Двигатель перелопачивал енисейскую воду. Капитан навел подзорную трубу на правый берег:

– Вон, тунгусы аргишат к заливу! – сказал он Петру Михайловичу – Видимость отличная, можно людей пересчитать. Смотрите!

– Это долгане с Норильских озер. Аргишат на охоту. Пожалуй, они рановато в этих местах. Почему торопятся? – рассуждал вслух купец, глядя в окуляр. – Неужели лед поздно сошел с Норильских озер? А может, порыбачить хотят в заливе?