Fedotov - Hozyin

Зараженный моим показным энтузиазмом, Константин пригнулся и пошел кругами по площадке, и сразу стал похож на молодого пса, ищущего след. Я же обратил свое внимание на камень-алтарь и собственно идола. Я уже пожалел, что не могу определить его «национальность» – это бы намного облегчило задачу поисков. Чего?.. Да хоть чего! Любой мелочи, детальки, зацепки.

Я тоже пошел по кругу, вернее, восьмеркой – от алтаря к идолу и обратно, – вороша ногой тонкий слой пепла от сгоревшей травы и чего-то еще. Вот это самое «еще» больше всего меня и озаботило. Что же здесь горело?..

Я снова внимательно осмотрел изваяние и неожиданно сделал маленькое открытие. Похоже, что молния ударила именно в идола – вблизи был четко виден ее «след» в виде извилистой борозды выгоревшей и испарившейся древесины. Я проследил за «следом» сверху вниз, до земли, и тут меня ждала вторая неожиданность: бороздка продолжалась и по земле! И тянулась она прямо к каменному алтарю.

– Это что же получается? – от волнения я не заметил, что разговариваю вслух сам с собой. – Молния ударила в идола, пробежала по земле и вонзилась в камень, расколов и расплавив его?!

– Так не бывает, – откликнулся Костя, услыхавший мой вопрос.

– Сам знаю! Но другого объяснения не вижу.

– Почему? – Константин бросил свои «собачьи» упражнения, подошел и тоже внимательно, чуть не носом, исследовал странные «следы». – А вдруг это все-таки результат обрядовых действий? Тогда все сходится.

– Что сходится?

– Ну, понятно, почему молния так странно себя повела. Тогда же она была не природной, а как бы искусственной…

– Ты сам-то понял, что сказал?

– Нет…

– Вот именно. Ты только что выдал гипотезу, что некий сектант способен управлять молниями! – Я не смог удержаться от сарказма. – Он что, бог-громовержец? Новое воплощение Зевса или Перуна?

– Тенгри!

– Что-о?!

– Я вспомнил, – Костя пропустил мои выпады мимо ушей и во все глаза таращился на идола. – Вспомнил, где я видел это чудище. В прошлом году мы с ребятами ездили на практику в Хакасию. У них там есть что-то вроде музея-заповедника под открытым небом. Ну, такая небольшая поляна, куда хакасы собрали найденные предметы своей дохристианской культуры. Так вот там они воссоздали древнее капище своего Небесного Повелителя – Тэнге. Этот, – он ткнул пальцем в изваяние, – вылитая копия того, в заповеднике. А Тэнге – это просто еще одно имя Тенгри.

– Какой ты умный, Кирюха! Тебе череп не жмет?

Костя непонимающе уставился на меня, и я поспешил исправить свою оплошность:

– Я хотел сказать, что ты молодец! Только почему ты считаешь, что это идол Тенгри, а не Тэнге?

– Так у нас тут хакасы не живут. А у остяков, шорцев, алтайцев он носит имя Тенгри.

– Здорово ты все объяснил!

– Ничего я не объяснил, – отмахнулся он. – Просто теперь ясно, чье это было капище. Но все равно непонятно, откуда молния…

– …и что тут горело, – закончил я мысль. – Действительно, – я подошел к алтарю и еще раз внимательно осмотрел разлом и поверхность камня. – А знаешь, тут что-то лежало!

– Где?

– На алтаре. И это что-то сгорело напрочь! – Я провел пальцем по камню, на пальце осталась жирная копоть. – Если бы мы с тобой сейчас были в крематории, я бы сказал, что эта сажа – остаток сгоревшего тела!

– Вы хотите сказать, сенсей, что здесь сгорел человек?!

– Нет. Но что-то большое и органическое – определенно.

Константин пристально посмотрел сначала на меня, потом перевел взгляд на камень, а с него на землю под алтарем. Вдруг он резко нагнулся и поднял какой-то небольшой предмет, перепачканный в пепле. Я достал бумажный носовой платок и оттер находку. Перед нами предстал кусок обгоревшей кости!

– Это то, что я думаю, сенсей? – хрипло спросил Костя.

– Похоже, – медленно процедил я, разглядывая страшную находку. – Хотя не исключено, что это кость какого-то крупного животного. Свиньи например. Я, пожалуй, отнесу это на экспертизу…

– Смотрите, сенсей! – внезапно прервал меня Константин громким шепотом и показал в сторону дома.

Я чуть повернул голову и краем глаза заметил в темном проеме первого этажа движение.

– Спокойно, Кирюха, – тихо заговорил я, не разжимая зубов. – Идем как бы мимо, к выходу. За углом разделяемся. Я – обратно к черному ходу, ты – с другой стороны. Надо его отсечь от стены поселка, а то уйдет!

Так и сделали. Продолжая громко рассуждать о странностях пожаров, мы свернули за угол дома и тут же рванули каждый в свою сторону.