Chinenkov - Gospodin SP

*

В этот день Кузьма снова задержался на работе – готовил к передаче дела. На вечернее свидание с Мадиной он уже опоздал, значит, придётся идти к ней в полночь. Сначала Кузьма решил сходить домой, чтобы поужинать с родителями и удовлетворить их любопытство. Он знал, что они с нетерпением дожидаются его.

– Ну, как день прошёл, сынок? – нетерпеливо спросил отец, как только Кузьма появился дома.

– А ты дал согласие своё? – полюбопытствовала мать. – Мы уж тут издёргались с отцом, тебя ожидаючи.

– Всё хорошо, согласился я, – поспешил с ответом Кузьма.

Пока он умывался и переодевался, родители сидели за столом, не докучая ему вопросами. Первым не выдержал отец:

– Так что это за работа, которую тебе предложили?

– Состоять при городском суде буду. Правда, вот неувязочка одна есть, которая может помешать мне устроиться на службу.

Лица родителей вытянулись, побледнели, и они переглянулись.

– Я должен заплатить шестьсот рублей, – пояснил Кузьма. – Где взять деньги, я не знаю…

После ужина Кузьма подробно пересказал отцу и матери разговор с чиновником, предложившим ему работу. Когда на улице совсем стемнело, Кузьма стал всё чаще поглядывать на часы и…

– Что, к Мадине своей ухи востришь? – погрустнел отец. – И чего ты к ней прилип, сынок? Она же не нашего поля ягодка.

– Если не вашего, то моего, – упрямо поджав губы, огрызнулся Кузьма. Он не любил, когда кто-то плохо отзывался об избраннице его сердца.

– Правильно говорит отец, – поддержала мать. – Мадина – хорошая девушка и красавица писаная, но не отдаст её за тебя этот прощелыга Сибагат. Они, магометяне, не выдают своих девок замуж за православных парней.

– В жизни всякое бывает, – сказал Кузьма, мрачнея. – И откуда нам знать, как поведёт себя Халилов? Мы же сватать Мадину ещё не ходили.

– Не ходили и не пойдём! – разозлился отец, который терпеть не мог дядю девушки. – Этот прохиндей меня с работы взашей вытолкал. Хорошо, что купцы городские все хорошо меня знали, и Аким Матвеевич к себе взял, иначе…

– Я всё равно на ней женюсь, – заявил Кузьма настырно. – Или на ней, или ни на ком! Вы знаете, что я люблю её больше жизни и не отступлюсь от неё ни за что на свете!

– Что, супротив воли родителей пойдёшь? – спросил огорчённо отец. – И греха на душу взять не побоишься?

– Да ему и идти не придётся, – сказала мать. – Никогда Сибагат не отдаст девку за сына нашего. Мало того, что он веры другой, да ещё вон как вознёсся! Теперь мы для него и вовсе никто.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – сказал Кузьма, вставая из-за стола и глядя на часы. – Мадине скоро восемнадцать лет исполнится и… Ей не обязательно будет дядю своего слушаться. Она уже сама будет вправе решать, что делать и как поступить!

Он выбежал на улицу и пошагал к дому Мадины. Время приближалось к полуночи, и Кузьма спешил, боясь опоздать на свидание.

Приблизившись к забору сада, он собрался перемахнуть через него, но, услышав доносившиеся от террасы голоса, затаился. Из дома выходили люди, громко прощались с хозяином и расходились кто куда.

«Пришёл бы я раньше и как раз не вовремя… – подумал Кузьма. – Интересно, а выйдет ли сегодня в сад Мадина? Может, ей нынче не до меня?»

Он поднял голову и посмотрел на небо – ни облачка. Ярко светила холодная круглая луна. Казалось, что всё вокруг погружено в сон и не спит лишь он один, Кузьма Малов. Он пришёл на свидание к любимой девушке, и в его груди бушевал такой огонь, что горели все внутренности. Он закрыл глаза, представил Мадину, стоящую перед ним, и закружилась голова…

Кузьма достал из кармана куртки часы: было уже без четверти двенадцать. Осознание того, что он скоро увидит любимую, взбодрило его. В его груди бушевал пламень – ничего подобного он никогда раньше не испытывал.

Кузьма больше не мог стоять у забора и как вор прислушиваться ко всем звукам, доносящимся от дома. Любящее сердце и волнующий душу мозг требовали немедленных действий. Он с легкостью перемахнул через преграду. Где-то залаяла собака. Её поддержали другие, и уже вскоре дружный хор будоражил спящий город.

Осторожно обходя кусты вишни, Кузьма приблизился к дому и замер, весь обратившись в слух. В окнах один за другим гасли огоньки.

«Скоро придёт?» – от сильнейшего волнения у него перехватило дыхание. Он пошевелился, хрустнула ветка, и этот звук прозвучал как винтовочный выстрел. «Всё, Господи, не могу больше, – подумал Кузьма. – Ещё немного – и разорвётся сердце!»