Деметриус - o 8ca8465214141b9d

мог внести изменения в механизм, заложив в него собственное послание. Сейчас, когда

отца не стало, такое послание приобретало особый, сокровенный смысл.

Чтобы ответить на все эти вопросы, Хьюго необходимо завершить работу. Вот

только не хватает одного блокнота...

6

Горстка пепла

УТРОМ ХЬЮГО ЗАЯВИЛСЯ В ЛАВКУ.

— Я знал, что ты придёшь, — сказал старик и протянул мальчику уже знакомый

узелок. Только он стал подозрительно мягким на ощупь и почти невесомым.

С тяжёлым сердцем Хьюго развязал платок...

Рука безвольно упала — пепел из платка высыпался на пол. Все надежды пошли

прахом. Проклятый старик. Хьюго замахнулся было, но сразу получил отпор.

— А ну отвечай, откуда у тебя этот блокнот?

Лавочник схватил Хьюго за плечи и начал трясти. Но — странное дело — в глазах

его тоже стояли слёзы.

Старик вдруг как-то обмяк, убрал руки и тихо произнёс:

— Уходи, пожалуйста. Нет больше твоего блокнота...

Горько всхлипывая, Хьюго развернулся и побежал домой.

Он совершенно пал духом — он даже не представлял, как пойдёт теперь на работу.

Почему он должен работать как взрослый, не получая за это ни гроша? Сколько можно

голодать, лишь изредка перебиваясь краденными в кафе круассанами?

А человечек так и останется безмолвной, неподвижной куклой, бездушным куском

железа.

С другой стороны, это всё, что у него осталось. Ну как отказаться от последней

надежды?

Сегодняшний обход давался с трудом — Хьюго всё время прокручивал в голове

события последних дней, каждый раз заново переживая потерю блокнота и обман девочки, наобещавшей ему воз и маленькую тележку.

Вот он проверил куранты... потом фасадные часы... потом кабинетные... И так —

двадцать семь раз. Тик-так, тик-так. Завершая обход, Хьюго уже чувствовал себя

автоматом, у которого кончается завод. Тик-так, тик-так... Он устало присел на пол, обхватив руками колени. Рядом стоял деревянный ящик с инструментами, и оттуда тоже

раздавалось мерное тиканье дядюшкиных часов. Тик-так, тик- так... Этот звук убаюкивал, заставлял сердце биться ровнее, и в какой-то момент Хьюго задремал. Но во сне ему снова

привиделся пожар, людские крики, и мальчик в испуге открыл глаза.

Он кое-как добрёл до своей каморки и рухнул на кровать, даже не раздевшись. В

голове замелькали картинки: то ему чудился инспектор, то жуткие привидения, размахивающие длинными белыми рукавами, то слышался гул пожара, пожирающего

музейные экспонаты, средь которых, охваченная пламенем, металась фигурка отца...

Хьюго поднялся с кровати и нервно заходил по комнате. Потом разложил на полу

чистые листы бумаги и лёжа на животе стал рисовать. Он создавал диковинные часы, тщательно прорисовывая каждую деталь. Иногда, задумавшись, он начинал сосать ручку, от чего все губы у него были в чернилах, как у маленького ребёнка. Потом Хьюго стал

придумывать механические игрушки с самыми чудесными возможностями, ведь он

непременно будет знаменитым фокусником.

Когда Хьюго вернулся в кровать и закрыл глаза, ему снились счастливые сны...

Проснулся Хьюго рано — смыл с лица и с рук чернильные пятна и отправился на

утренний обход.

Потом ему вдруг жутко захотелось кофе. Благо, мелочь у него всегда имелась. В

спешке пассажиры обычно роняют какие-нибудь мелкие монеты — Хьюго всегда

подбирал их и складывал в жестяную коробку. Вернувшись в каморку, он поставил

инструменты, умылся, загрёб горстью мелочь и отправился пить кофе.

Он мог позволить себе это удовольствие — никуда не спеша, попивать мелкими

глотками горячий напиток. Хьюго сидел и размышлял: вор он или нет? Карманником

Хьюго не был, он лишь подбирал обронённую мелочь. Одежду таскал из бюро забытых

вещей, а кормился из мусорных баков. И лишь изредка, когда его уж совсем мутило от

всяких отбросов и хотелось какой-нибудь нормальной еды, он крал из фургончика бутылку

молока и пару круассанов. Хьюго успевал проделать это, пока грузчики заносили

продукты в кафе.

Но самой постыдной была кража заводных игрушек. Хотя даже на это у него были

веские причины.

Разомлев от кофе, Хьюго откинулся на стуле и принялся философствовать. Вот, к