Александра Стукова - Unknown

Прошло чертовски много времени с тех пор, как я занимался сексом всю ночь до рассвета, но находясь вместе с Ларк - это все, чем я хочу заниматься. Ее тело становится знакомой территорией, запах ее духов на сладко-соленой коже пробуждает мгновенную эрекцию. Тем, как она способна поставить меня на колени, вызывая фантазии, которые только она может осуществить, Ларк приближает меня к действительности впервые за двенадцать месяцев.

Но полночные часы быстро пролетели, а утреннее солнце разрушило наше веселье. Если бы мне не надо было сегодня работать, я бы продержал ее в своей постели немного дольше, еще раз наслаждаясь Ларк перед расставанием.

- Ты снова убрал мою футболку? - спрашивает она, оглядываясь вокруг, прикрыв руками свою грудь, как будто я не ласкал ее в течение нескольких часов. Застенчивая Ларк всегда будет для меня загадкой. Я никогда не смогу уложить в голове, насколько открыта она в моменты нашей близости и полностью закрыта после.

- Нет, но ты не должна скрываться от меня. Я уже все видел.

Она поднимает одеяло и трясет им, пока не обнаруживается сорванная мною вчера с ее тела футболка.

- Я не скрываюсь. Просто мне не комфортно ходить голой при свете дня.

Лежа на боку, опираясь на локоть, спрашиваю ее:

- Почему? Ты красивая.

- Я такая, какая есть, и не могу этого изменить.

Решаю бросить ей вызов – в основном потому, что у меня нет более интересного занятия на следующие несколько минут.

- Брось футболку.

Сдвинув брови, Ларк смотрит на меня.

- Зачем?

- Потому что она моя и нужна мне.

- Теперь я вижу, сколько в тебе дерьма. Это всего лишь футболка.

- Это больше, чем просто футболка, Ларк. Она - моя любимая. Давай, бросай ее. - Она слушается, закатывая глаза, вместо этого хватая простыню.

- Простынь - тоже моя.

- Простынь принадлежит Круизной компании, осел. Ты прекрасно осведомлен, что, в соответствии с твоими инструкциями, я пришла в одной твоей футболке. Я не могу уйти отсюда голой. Меня арестуют.

- Это вероятность, с которой я готов смириться.

Ожидаю, когда она разозлится или обзовет меня чем-то похлеще, чем «осел», но этого не происходит. Она стоит со скрещенными на груди руками, бросая мне вызов своим взглядом.

– Что-то не так? - спрашиваю я ее.

- Нет, не совсем. Ты тот, кто снова опоздает, не я. Я - единственная, кто в отпуске.

Я выбираюсь из постели, и, подходя к своему шкафу, вытаскиваю чистую футболку. Развернувшись, обнаруживаю ее с радостным выражением лица и надеждой, что футболка - для нее. Но, вместо этого, я натягиваю ее на себя через голову, расстраивая Ларк еще больше.

- Истон, пожалуйста.

- Люблю, когда ты умоляешь. Это делает меня твердым.

- А что не делает тебя твердым?

- Бабушки. – Она пытается не засмеяться, но попытка с треском проваливается, и лицо озаряется присущей только ей улыбкой. Блядь, она горячая.

Прежде чем она еще что-то мне скажет, я протягиваю ей еще одну из моих футболок из кипы в шкафу. Получив ее, она сразу же расслабляется.

- Спасибо, - говорит она, натягивая ее через голову.

Я копаюсь в своих вещах, пытаясь найти что-то, чем она могла бы прикрыть свою задницу, когда она разражается истеричным хохотом. С нижним бельем в руках я оборачиваюсь и понимаю, что дал футболку, которой у меня не должно быть.

- Ну, если бы это не было первой вещью, которая мне попалась в руки, то я бы оказался в затруднительном положении.

- Не знаю, Истон, футболка говорит сама за себя. – Из всех, которых я мог ей дать, она одела ту, на которой написано: «Я с Дураком». На самом деле, это шуточный подарок с прошлогоднего Рождества.

Улыбаясь, бросаю ей пару своих боксеров.

- Одень их. Я предпочел бы, чтобы остальная часть корабля не видела этим утром твою попку.

- Мне кажется, тебя это особо не беспокоило прошлым вечером.

- Вчера было довольно поздно. Сейчас там больше людей.

Она скользит в мои боксеры своими длинными ногами, и я наблюдаю за каждым ее движением, придвигаясь ближе, пока она натягивает их по бедрам, закатывая резинку на талии для удержания. Руками ощупываю ее попку, и, пронзительно глядя в глаза, говорю:

- Это все мое, красавица. Поняла?

Она кивает, облизывая языком губы, пока смотрит на меня сквозь длинные ресницы. Я тянусь к ней, оборачивая ладони вокруг ее скул. Она цепляется своим холодными руками за мои предплечья – ее нежная кожа составляет разительный контраст с моей татуированной. Но эта часть привлекательности Ларк – ее мягкие изгибы против моей твердости. Она не имеет ничего общего с большинством женщин, с которыми я соприкасался в пути, и это освежает. В то время как я - яркий и экспрессивный, по большей части благодаря моим татуировкам и музыке, она – робкая и застенчивая. Тихая душа с силой, способной убедить меня, что то, что мы делаем, не неправильно. Даже если она не имеет ни малейшего представления, почему этот вопрос всегда будет на первом месте.