Татьяна Старцева - -

положении? - спросил он. - Если хочешь, можешь оставаться так хоть всю ночь.

Мысль о том, что удовольствие может растянуться на часы, вызвало у нее прилив

острого желания, и она толкнулась бедрами навстречу его пальцам.

- Не торопись, - сказал он. - Ты же знаешь, я не остановлюсь, пока ты не скажешь.

Движения его пальцев ускорились и слегка усилились, но потом выровнялись. В

ответ София поддалась глубокому первобытному ритму. Дрожь, пробегавшая по ее

бедрам, затопила все тело. Она дрожала и дрожала, и было в этом нечто неизбежное. Она

не могла остановить ощущения, завладевавшие ее телом. Она не могла не поддаться им.

Это было выше ее сил, и мысль об этом одновременно пугала и электризовала. Она

стонала, прижимаясь к твердому телу Доминика и толкалась бедрами навстречу его

пальцам, доводящим ее до исступления.

Она умоляла его прерывистым шепотом. Он говорил ей, что все хорошо, что она

великолепная, ох, такая великолепная, и охренительно сексуальная, и так соблазнительно

извивается под его пальцами. Его слова и горячее бормотание его губ у самого уха довели

ее до предела. Оргазм накрыл ее каскадом, прокатываясь по всему телу и заставляя ее

трястись. Она попыталась сжать бедра, но не смогла, и они остались так же широко

разведены в стороны. Вместо этого она вцепилась в руки Доминика, ища стабильности в

мире, внезапно пошатнувшемся от ощущений.

Он не сразу убрал руку. Вместо этого он лишь замедлил движения, а потом и вовсе

остановился. Он позволил своей руке накрывать ее интимные части, как будто защищая, и

убрал лишь тогда, когда она сама зашевелилась.

- Это было... это... спасибо тебе.

София привалилась к его телу, повернув шею, чтобы посмотреть на него. На лице

Доминика сияло довольное и гордое выражение, но она видела там и изумление. Как будто

он знал, насколько потряс ее, и какое доставил ей удовольствие.

Вернувшись в свое тело, она более ясно ощутила его. Затем быстро осознала, что

Доминик все еще возбужден. Можно даже сказать, что его член был еще тверже, чем

ранее, а когда она переместила свой вес, мужчина издал сдавленный стон.

- Ты... ты не... - тихо сказала она.

- Мне и необязательно, - начал Доминик, но потом она коснулась его губ мягкими

пальцами.

- Я хочу этого.

София встала, слегка покачнувшись от недавнего оргазма и легкой боли в

поврежденной лодыжке, но повернулась к нему лицом. Медленно, очень медленно она

стянула юбку вниз по бедрам и коснулась его лица.

Ее пальцы нежно скользнули по его рту, и когда Доминик приоткрыл губы, она

скользнула пальчиками в его теплый влажный рот. Тут она осознала кое-что и прикусила

губу, прежде чем спросить.

https://vk.com/vmrosland

- Могу я поцеловать тебя?

Доминик выглядел ошарашенным, но быстро ответил:

- Конечно можешь.

Она наклонилась, и их первый поцелуй, во время которого она была раздета, а на

его пальцах все еще оставалась ее влага, был нежным и сладким, всего лишь

прикосновение их губ. Доминик показался ей вкусным, его губы оказались на удивление

мягкими. София приоткрыла рот и задрожала, когда его язык скользнул между ее губами,

пробуя ее на вкус точно так же, как она пробовала его.

- Сними свою одежду, - пробормотала она.

Доминик прервал поцелуй ровно настолько, чтобы раздеться догола за считанные

секунды. Одетый он был красив, но обнаженный - просто прекрасен. Тело его было

стройным и жестким, а когда София увидела его член, ее глаза невольно расширились.

Крайняя плоть полностью сдвинулась, а на головке виднелась маленькая капелька

прозрачной жидкости.

Доминик застонал, когда она коснулась его члена, и он поднял ее на руки. Он все

еще действовал нежно, когда укладывал ее на постель, но в его движениях чувствовалась

торопливость, говорившая о том, что она нужна ему в самом первобытном смысле. Он

бережно прижал ее к постели, и когда он навис над ней, София задрожала от наслаждения.

Она почувствовала, как член скользнул по ее бедру, и вспомнила кое-что.

- Эм... ты не можешь делать этого без презерватива, - выпалила она.

Слова прозвучали невежливо и громко, и София содрогнулась, внезапно решив, что

все испортила. Однако вместо того, чтобы выглядеть сердитым или сбитым с толку,

Доминик казался лишь расстроенным.

- Боги, я прошу прощения, - сказал он, протягивая руку туда, где лежали его

джинсы. В бумажнике лежал пластиковый пакетик, и когда Доминик его вскрыл, внутри