Дарья - RIP Tilli Koul

убиваешь всех, когда он командует, и забываешь всех из своего прошлого.

Мое сердце пропускало удары, когда я пытался понять, что мне говорят.

— Восемь лет, — прохрипел я. — Ребенок? — Мужчина кивнул, и Талия смахнула

слезы. Она плакала, уткнувшись головой мне в живот. Моя рука на ее спине сжалась, и я

спросил:

— Сколько мне сейчас лет?

— Двадцать девять, — прошептала Талия из моих объятий. Она подняла голову. —

Тебе двадцать девять, Заал. Тот человек, тот больной ублюдок, которого ты называешь

«Хозяин», держал тебя в плену более двадцати лет.

Я отшатнулся назад. Мои ноги ударились о диван позади меня, и я недоверчиво

упал. Больше двадцати лет.

Мои глаза закрылись, когда я представил лицо Хозяина. Я подумал о его коротких

темных волосах, суровых карих глазах. Я подумал о его рте, руках, кулаках. Слишком

много раздробленных образов пронеслось в моей голове. Крик. Я кричал, протягивая

кому-то руки. Кровь. Кровь, так много крови.

И я почувствовал ярость. Я почувствовал, как во мне горит ярость, которую я не мог

объяснить.

— Что произошло? — холодно спросил я и посмотрел на 818. — Почему ты

освободил меня?

818 вернулся на свое место и сел. Его плечи поникли, но его темные глаза

встретились с моими, и он спросил:

— Ты помнишь что-нибудь до того, как Хозяин тебя похитил?

Я отрицательно покачал головой, но вспомнил свои сны. Вспомнил двух мальчиков, которые были похожи. Маленькая девочка. Мои глаза расширились. Маленькая девочка

постукивает по моему лицу, считая «один, два, три…»

Я поднял руку к лицу, к левой щеке и ощупал родинки. Талия внезапно оказалась

передо мной на коленях. Она следила за моими руками.

— Ты что-то помнишь, Заал?

— Один, два, три... — сказал я, все еще представляя темные глаза и волосы

маленькой девочки. Глаза Талии сузились в замешательстве, но когда она убрала мои

пальцы с моего лица, а ее большой палец погладил то же самое место.

— Твои три родинки? — спросила она.

— Один, два, три, — пробормотал я. Я посмотрел ей в глаза. — Мы втроем идем

пешком. Два мальчика и маленькая девочка. — Я заставил свой разум вспомнить. Я

коснулся своих длинных волос. У мальчиков были длинные черные волосы. Мое дыхание

участилось, когда я вспомнил. — Они выглядели одинаково.

— Да, — подтвердил 818. У меня глаза полезли на лоб.

— Кто? — выдохнул я, мои руки начали дрожать.

818 сглотнул и сказал:

— Твой брат, твой брат-близнец Анри.

Я сидел, сидел и чувствовал, как слова 818 проносятся в моей голове... «твой брат-

близнец»… «твой брат-близнец, Анри»…

Я пытался вспомнить, но ничего больше не приходило. Разочарование поселилось в

моей груди. Я рявкнул:

— Продолжай. Я хочу большего. Мне нужно услышать больше. — Талия схватила

меня за руку, но я не мог смотреть на нее. Мне нужно было узнать больше, не отвлекаясь.

— Я знал его, — неожиданно сказал 818. — Я знал твоего брата.

Я успокоился.

— Как? — спросил я.

— Он был со мной в ГУЛАГе, грузинской подземной тюрьме. Он был лучшим

бойцом, который у нас был. — Глаза 818 заполнились слезами, и он прошипел: — Он был

моим лучшим другом.

Лицо 818 исказилось, когда он произнес последние два слова. Разочарование

нарастало в моих венах.

— Я его не помню, — огрызнулся я. — Я не помню, чтобы знал его. — Я дышал

через нос. — Что еще? — спросил я. — Скажи мне больше.

818 поднял голову, глубоко вздохнул и сказал:

— Ты из Грузии, что в Восточной Европе.

— Где мы сейчас?

— Мы в Соединенных Штатах, zolotse. В Нью-Йорке. — Я посмотрел на Талию, и у

меня сжалось сердце. Ее прекрасные глаза смотрели на меня, сквозь них просачивалась

печаль.

— Я ничего из этого не знаю, Талия. Я ничего не помню, и мне больно. — Я прижал

руку к сердцу. — Внутри меня пусто.

— Я знаю, — успокоила она. Талия встала и села ко мне на колени. Ее ладонь

прижалась к моей щеке, и она прижалась губами к моим. Когда она отстранилась, я

глубоко вздохнул. — Пусть Лука расскажет тебе о твоем прошлом. Твои воспоминания

вернутся. Не заставляй их, просто позволь им вернуться по собственной воле.

Лука откашлялся.

— Ты был прототипом препарата, на который тебя подсадили. Твои воспоминания

все еще внутри тебя, но потребуется время, чтобы вернуть их все.

— Ты знаком с этим? — спросил я, заметив многочисленные шрамы на его теле.

— Я живу этим, — ответил он, — и я не был на том же наркотике, что и ты. Твой