Дарья - RIP Tilli Koul

Но с течением времени мой гнев сменился спокойствием, и я обнаружила, что

сломлена.

Лука выжил. Он вернулся, когда всякая надежда была потеряна, и гребаный Костава

был его спасением в этом аду ГУЛАГа.

Опустив руки на лицо, память о монстре Костава внизу заполнила мой разум. Мое

сердце на самом деле сжалось, когда я вообразила его закованным в цепи, его большое

тело окровавлено, обмякло, пронизано шрамами и следами от надрезов. Каким

неопрятным и грязным он выглядел, будто не принимал душ уже несколько месяцев. Как

будто он ничего не знал, кроме оскорблений и жестокости.

И татуировка на его груди, идентификационный номер раба, который означал, что

он был вырван из детства, взят и изготовлен, чтобы терпеть невыразимо злые вещи от рук

грузина Джахуа.

Дерьмо!

Независимо от того, как сильно я пыталась удержать ненависть, направленную

против Коставы с самого рождения, я не была монстром. Я не была бесчувственной. И

этот человек, это темное, огромное животное явно прошел через ад.

Бл*дь! Внутри меня все кричало.

Я сосчитала трещины в потолочной плитке и попыталась представить что-нибудь, кроме голого Коставы, но ничего не получалось. Что, черт возьми, случилось со мной?

Сидя в кровати, я заметила свой ноутбук, лежащий на столе. Подойдя к столу, я

принесла его обратно на кровать, решив проверить свою электронную почту, чтобы

связаться со спонсорами бойцов для клетки «Подземелья». Что-нибудь, чтобы отвлечь

свой мозг.

После того, как мой ноутбук загрузился, я уже собиралась нажать на значок

электронной почты, когда мои глаза наткнулись на программу наблюдения за домом. Весь

дом был подключен к камерам с трансляцией на все наши устройства, на всякий случай.

Я знала, что Илья и Савин включили бы камеры наблюдения, как только мы

добрались до дома; я была уверена, что камера в подвале тоже будет включена. Ведь

опасный враг номер один теперь был там.

Я не могла себя остановить, одно легкое нажатие на иконку, и мой экран заполнен

ста десятью килограммами сломленного, но жестокого грузина.

Мое сердце стучало, когда я смотрела на него, мои глаза не хотели покидать его

бессознательное тело, положение которого не изменилось с момента нашей встречи.

Я изо всех сил пыталась дышать глубже, наблюдая, как его широкая грудь

поднимается и опускается. Ракурс камеры отлично демонстрировал черты его лица. И под

всей кровью и грязью он выглядел своего рода... красивым.

Сглатывая ком в горле, я действительно изучала его. Его черные волосы были ниже

плеч, толстые спутанные пряди которых вились нежной волной. Черные брови обрамляли

его восточноевропейское лицо. В данный момент его нос распух и кровоточил, как и его

губы. Но я видела отчетливые высокие скулы и темную щетину, покрывающую

лицо. Даже под отеком и кровью я могла видеть, что его губы были полными. Кожа цвета

темной оливы свидетельствовала о его грузинском наследии, и он был ничем иным, как

горой мышц. Каждый сантиметр его высокой фигуры — где-то около двух метров —

покрыт выпуклыми прожилками и мускулатурой.

Отодвинувшись, чтобы лечь на подушки, я положила ноутбук на колени, не в силах

отвести глаз. Слова Кисы, сказанные чуть ранее, всплыли в моем разуме: Они были близнецами... детьми... убитая семья... экспериментировали на них...

прототип разработки наркотиков... под влиянием... новых наркотиков... Джахуа... его

любимый убийца... с тех пор, как ему исполнилось восемь лет...

Вспомнив его имя, я прошептала «Заал» в пустую комнату, обвивая языком

произношение и проводя пальцем по изображению его обездвиженного тела, растянувшегося на черном полу.

Затем его щека дернулась. Первое движение, которое я увидела от него с тех пор, как

быки затащили его в дом.

Вернув руку назад, я с восхищением наблюдала, как его пальцы начали двигаться, его ноги начали вытягиваться, и низкий стон соскользнул с разбитых губ.

Я крепче и крепче сжимала свой ноутбук, когда Заал задвигался.

Затем, внезапно, его глаза открылись. Ярко-зеленые глаза, пленительные и красивые

зеленые глаза. Я ахнула, когда эти глаза осмотрели темный подвал, где одинокая

лампочка отбрасывала тусклый свет на его тело. Его глаза осмотрели пространство

вокруг, и ровно на одну секунду он выглядел потерянным. Он выглядел почти…

испуганным.

Моя грудь сжалась, когда взгляд Заала, казалось, смотрел прямо на меня, его