Лора Ли - В объятиях волка

Она скучала по этому. Скучала по его прикосновениям, поцелуям, той лаве, что текла по ней и внутри нее, пока она не знала, где заканчивается он и начинается она. Он — ее мечта, приключение. Ее Солнце.

— Бедная Грейс, — прошептал он у ее груди. — Я могу почувствовать, какая ты горячая, какая сладкая.

— Так исправь это, — потребовала она, затаив дыхание, прислонившись к стенке душа, когда его язык сильно прошелся между ее грудей, сопровождаемый голодным рычанием.

Она любила это рычание. Что-то вроде урчания, скрывающего вибрации удовольствия. Она различала звуки. И Матиас много рычал. Особенно когда достигал влажных, гладких изгибов ее киски.

— Господи! — Матиас дрожал под ее руками. Он делал так часто тоже. — Я мог бы есть тебя часами, днями. — Его язык облизал узкий разрез, окружил ее клитор и заставил ее содрогаться. И она, как предполагается, должна стоять, когда он так делал? Когда его язык облизывал и гладил, и посылал пальцами электрические разряды, которые проходили через нее?

— Я не думаю, что смогу долго продержаться, — она задыхалась, чувствовала, как избыточное количество соков собралось между ее бедер.

Она ужасно хотела его. Хотела его потребностью, которая вызвана не лихорадкой, иссушая их голод, а той, которая шла из души. Она хотела его в ней снова. Хотела подтверждение, доказательство того, что они остались живы.

— Тебе не нужно долго держаться, Грейс, — простонал он, его пальцы раскрыли нежную плоть, и он облизывал ее клитор.

Ощущения промчались от ее комка нервов, ударили в матку, сжимая ее и заставляя выгибаться, прижимая бедра ближе, потому что нужда в ее организме начала накаляться. Она была в отчаянии. Разве он не знал, что она теперь сумасшедшая в этом отношении?

— Это было так давно, — выкрикнула она, когда почувствовала, как его пальцы заполнили ее, а не толстая длина его члена. Это было хорошо. Это было очень хорошо, ощущение его пальцев, ласкающих ее внутри, раскрывающих ее киску и потирающих ее чувствительные нервные окончания. Но этого было недостаточно. Это было не то, чего она жаждала. Как раз когда его пальцы скользнули глубоко в нее, согнулись и погладили нежную плоть, она попросила о большем. Его язык облизывал область вокруг клитора, сжимая его в агонии, поскольку нервные окончания были натянуты в потребности оргазма.

Он уткнулся носом в губы напротив него, потянул их в рот и всосал их катастрофически горячо. Грейс взорвалась в удовольствии, клиторный оргазм пронесся по ней, подергивая ее сильные мышцы и заставляя ногти вцепиться в его плечи, когда он поднялся над ней. Сильные толчки оргазма все еще гремели в ее теле, когда он схватил задние части ее бедер и вошел в нее.

Грейс обхватила ногами его бедра инстинктивно, приоткрывая свои глаза и наблюдая за ним с медленным удовольствием, когда он подтолкнул головку члена к входу ее влагалища.

— Я люблю тебя, — простонал он рвано, когда начал входить в нее, предякулянтная жидкость наполняла ее, делая более чувствительной. — Как цветок любит солнце, а земля любит дождь. Ты — моя жизнь, Грейс Андерсон-Слотер.

Она почувствовала, как ее сердце снова тает из-за него. Это происходило как минимум дюжину раз в день и всегда казалось чем-то новым.

— Я люблю тебя, — вдохнула она, в то время как он продолжал скользить в ней, растягивая, разминая, сжигая ее. — Ты — моя душа, Матиас. Мое солнце и мой дождь. — Ее спина выгнулась, когда он полностью вошел в нее.

Грейс почувствовала, как ее мышцы содрогнулись, напрягаясь вокруг его члена и посылая искорки изящного удовольствия мчаться по ней. Они летели к ее нервным окончаниям, захватили ее душу и бросились через каждую клетку ее тела.

Слова были не нужны теперь, только крики и стоны удовольствия, сильные толчки и принятие лихорадки, горящей в них. Его член ходил в ней твердо и глубоко с сильными ударами. Грейс была в его власти, принимая его, поглаживая его, напрягаясь для твердой сильной длины его члена, когда начала дрожать в его руках.

Она чувствовала, как ее оргазм приближается. Он напрягался в ее матке, через ее мышцы. Клитор набух, соски торчали и болели, потому что терлись о его грудь. Она горела. Сгорала. Потела, несмотря на воду, льющуюся на них, взорвалась в его руках, выкрикивая его имя. Его оргазм последовал за ней. Утолщение в середине его члена растянуло чувствительные мышцы ее лона, заставляя его сокращаться и сжиматься, выдаивая сильнее его плоть, пока звук удовольствия не покинул его губ. Дополнительное утолщение не затрагивало всю длину его члена, только часть, которая находилась на уровне чуть выше тонкой вагинальной мышцы, эффективно обхватывая его в ней. Взрыв его спермы в ней вызвал еще один оргазм, не такой яростный и сильный. Он был более нежным, расслабляющим вместо того, чтобы взорвать ее нервные окончания. Когда все закончилось, Грейс поняла, что всё еще прижата к стене душа, пока Матиас дрожал напротив нее. Прохладная вода бежала по их распаленным телам, смывая пот, который покрывал их, но мало помогал той лихорадке, что бушевала в их телах. Ее руки гладили его плечи, а губы прижались к шее. Грейс удерживала его в объятиях, сдерживая сильные спазмы, которые захватили его мышцы с каждым рывком оргазма. С каждым извержением сильное утолщение в ней пульсировало и посылало дрожь в ответ. Как мини-оргазмы, сжимающие ее матку. С каждым спазмом она напрягалась у того утолщения, заставляя еще одну вспышку его оргазма взорваться в ней. Заставляя его дрожать и стонать в ее руках.