Кротков Антон - Аннотация

Отряд преодолел по наведённой переправе реку Бузан. Причём наспех построенный военными сапёрами временный мост так сильно раскачивался и скрипел при прохождении конницы, что бывшая при отряде сестра милосердия была ни жива ни мертва от страха. Чтобы заставить её забыть об опасности Луков стал рассказывать девушке о существующих в Индии диковинных живых мостах, выращенных людьми из сросшихся между собой корней гигантского каучукового фикуса. Он так подробно живописал открывшей от изумления рот слушательнице эти причудливые сооружения природы и изощрённого человеческого разума, будто сам лично переправлялся по этим сказочным мостам через затерянные в джунглях реки. Хотя на самом деле Одиссей лишь читал о них. Однако в его пересказе эти книжные впечатления поразили санитарку, да и не её одну. На привалах послушать московского учёного собирался чуть ли не весь отряд, даже сам его командир приходил.

Это вызвало жгучую ревность со стороны комиссара Гранита Лаптева, который не мог потерпеть, что кто‑то другой находится в центре всеобщего внимания. Одессит просто не был бы собою, если бы спокойно смирился с отсутствием интереса к собственной персоне.

– Уверен, что эти мосты были созданы индийскими партизанами, скрывающимися в джунглях от британских карателей, – авторитетно заявил он. Комиссар встал в героическую позу и заговорил с большим пафосом:

– Сама природа помогает правому делу, направляя в нужную сторону даже рост растений. Тот, кто ведёт человечество к свету великой цели всеобщего равенства, непременно получит поддержку от Вселенной!

Естественно, что после такого выступления комиссар сорвал овации слушателей.

Между тем пронизывающий до костей ветер с Каспия вдруг утих. Впереди открылись искрящиеся под солнцем блюдца солёных морских лиманов, окружённых зарослями сухого камыша. А потом показались купола астраханских церквей и мечетей…

Одиссей лежал на скамейке в кабинете начальника гарнизона Астрахани и, подложив под голову руки, блаженствовал, наслаждаясь теплом и покоем. В углу мирно пыхтел самовар, на столе уже расставлены голубой чайник с красными узорами и разноцветные фарфоровые пиалы, на тарелке горкой выложены белые аппетитные лепёшки, рядом вазочка с пирамидкой белоснежного рафинада. А ещё тут сушёные фрукты, мёд и прочие яства. Требовалось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что все это не очередной мираж! Но нет. Все эти щедрые дары не пригрезились Лукову. В пиалы с приятным журчанием полился ароматный чай лимонно‑желтого цвета.

– Надолго к нам? – поинтересовался «шершавым» – хриплым голосом заместитель начальника гарнизона Астрахани.

– Будь моя воля, я бы не очень торопился с отъездом, – жмурясь от удовольствия, ответил за всех комиссар Лаптев, принимая из рук гостеприимного хозяина пиалу.

Комиссар стал поучать местного военного начальника, как поддерживать в бойцах, обороняющих город, высокий уровень большевистской сознательности. Гранит явно мнил себя важным посланцем Москвы, который одним своим появлением способен вдохнуть новые силы в защитников Астрахани.

Луков давно заметил, что одна из самых злых шуток Создателя, – это позволить кому‑то из людей ощутить себя Пророком новой религии. Одержимый манией величия человек становится всеобщим посмешищем, будучи неспособен оценивать своё поведение адекватно.

Впрочем пока, как ни странно, этому «Хлестакову» чаще всё‑таки удавалось производить на новых знакомых нужное впечатление. Была ли в этом персональная заслуга Лаптева или нет, но членов экспедиции поселили в прекрасном особняке на холме. Видимо это был самый красивый дом в городе. Генерал предположил, что при государе‑императоре такой прекрасный особняк должен был принадлежать самому местному генерал‑губернатору или городскому голове, или же на худой конец какому‑нибудь купцу‑миллионщику. Хотя, судя по надписям, которые украшали коридоры и некоторые комнаты, незадолго до революции здесь размещались казармы. Одна из надписей, например, строго предупреждала квартировавших в этих стенах солдат бывшей царской армии: «За побегъ со службы въ военное время каторжныя работы от 4 до 20 летъ или смертная казнь».

Нынче же в доме размещалась редакция журнала политотдела Волжской‑каспийской военной флотилии «Военмор». Редактировал журнал коммисар флотилии по фамилии Рейснер. Он был мужем известной столичной литераторши и по совместительству тоже комиссарши. По его словам сразу после установления в городе советской власти дом, в котором оказывается прежде размещалось правление бывшего Азовско‑Донского банка, облюбовали местные чекисты. Но потом они по какой‑то причине съехали из столь чудесного особняка! Не прижились здесь и штабные деятели из руководства армией. И вскоре члены экспедиции поняли почему…