Кротков Антон - Аннотация

– А, спасибо! – рассеянно кивает командир и снова закуривает. Щурясь от едкого вонючего дыма, он задумчиво произносит короткое четверостишье, разглядывая папиросу:

Друзья, купите папиросы,

Ком за мир, солдаты и матросы…

Затем командир поднимает бесцветные от усталости с тёмными тенями глаза на молодого человека в странных круглых очках и улыбается:

– А папироски то у вас – дрянь. Как впрочем, и наше положение. «Бухарец» вполне может издали нас размазать. Знаете, какие у него дальномеры! А пушки!

Командир сладко чмокает губами и, достав из кармана небольшую табакерку, щёлкает крышкой, засовывает мизинец в белый порошок и начинает набивать его себе в ноздри, шмыгая носом. Вскоре глаза у него увлажняются и веселеют.

– Иерихонские трубы, скажу я вам, а не пушки у него! Да‑с, просто дивные пушечки! Стены этого города осыпаются от одного их грозного грохота.

Командир ведёт себя странно, словно вдруг утратив всякий интерес к происходящему. Вместо того, чтобы предпринять что‑то решительное, он начинает расспрашивать Лукова о Москве, делится собственными впечатлениями от московских театров и варьете, которые посетил в 1915‑м, будучи среди приглашённых на аудиенцию к царю отличившихся в боях флотских офицеров. Потом он в подробностях принимается объяснять пассажиру обстановку, не обращая внимания на тревожные покашливания и ропот подчинённых внизу. Но зато вскоре Одиссей уже может оценить всю опасность создавшегося положения. Неприятельский бронепоезд, а по всей видимости это «Бухарский паша», неожиданно появился в городских предместьях несколько часов назад. Если в прежние свои набеги он сразу начинал бомбардировать городские кварталы, и вообще вёл себя, как пират, – спеша причинить максимум ущерба столице большевистской республики и скрыться, прежде, чем им займутся всерьёз, – то на этот раз командир «Бухарского паши» не торопил события, явно ища встречи с большевистским бронепоездом.

Первый огневой контакт между состоялся сорок минут назад у восточного выходного семафора, где «бухарец» неожиданно преградил путь красному «Гарибальдийцу». Впрочем, завязка дуэли не стоила противникам каких‑либо серьёзных повреждений или потерь среди экипажа. Только снаряд, выпущенный «бухарцем», разметал в щепы несколько бедняцких хибар, расположенных вблизи железнодорожного полотна.

Обменявшись залпами, противники отступили, не желая сразу очертя голову кидаться в схватку. «Гарибальдиец» даже успел зайти на вокзал и взять пассажиров, о которых ему сообщили по искровому телеграфу, и которых было приказано вывезти из города.

Луков был поражён «мудростью» чекистов, которые, конечно, знали о появлении «бухарца» и, тем не менее, запихнули их в этот чёртов бронепоезд, даже не поставив в известность о возникшей проблеме. Хотя, впрочем, не исключено, что за последние часы ситуация в Ташкенте могла резко измениться к худшему, и иные пути, ведущие из города, стали даже ещё опасней.

После первой стычки между бронепоездами последовали продолжительные взаимные манёвры: обманные выпады и фальшивые отступления, целью которых было выманить противника на открытое пространство, где его можно расстрелять из засады. Но пока никому из сошедшихся в схватке командиров не удалось получить решающее преимущество. И всё же кажется командир «Гарибальдийца» чувствовал себя в заведомо проигрышном положении, ведь на вражеском бронепоезде стояли дальнобойные морские орудия.

Ещё в 1918 году англичане захватили на Каспии несколько русских боевых кораблей. Часть из них британцы превратили в свои канонерские лодки и мониторы, а часть разоружили, передав снятые пушки своим союзникам в регионе. В частности одно 152‑мм орудие системы Канэ со старого броненосца «Абрек» и ещё 120‑мм, 102‑мм и 100‑мм пушки с других кораблей были использованы при строительстве бронепоезда для Бухарского эмира. Этой мощи командир «Гарибальдийца» мог противопоставить две трехдюймовки, два орудия системы «Гочкиса», и 57‑мм французскую картечницу‑митральезу для борьбы на средней дистанции. При других условиях это можно было бы считать вполне солидной огневой силой, но только не сегодня! 12 имеющихся в наличии пулемётов в расчёт вообще не принимались, ибо они были хороши только против пехоты и кавалерии противника.

Между тем снова наступившая в поединке пауза затягивалась. Скрывшийся за лесом «бухарец» затаился. А командир «Гарибальдийца» по‑прежнему не решался или попросту не желал первым проявлять инициативу. Он словно забыл, зачем он здесь, и с удовольствием болтал с подвернувшимся под руку интересным собеседником.