Голодный океан

- Давай, Красс! – обратился Тич к ведущему Исмаилова.

Вдвоём с ведомым они быстро догнали японца. Но вместо того, чтобы покончить с недобитком с ходу, Красс вначале облетел его. Многочисленные пулевые отверстия и зияющие пробоины от снарядов на крыльях и фюзеляже японца делали его похожим на решето. Чудо, что самолет вообще держался в воздухе! Две орудийные башни были разбиты вдребезги, находящиеся в них стрелки либо погибли, либо были тяжело ранены.

Вслед за ведущим истребителем Игорь приблизился к носу торпедоносца и заглянул в кабину, которая представляла собой прозрачный конус. С такого расстояния он увидел забрызганные кровью приборную панель и сиденья. Двое пилотов лежали на полу кабины в лужах крови. Лишь один человек на борту обречённой машины продолжал борьбу.

- Расстреляй его ты, - неожиданно предложил лидер и отошёл немного в сторону: напарник уступал новичку право сбить уже почти поверженного врага и таким образом открыть личный счёт побед. И никто отныне не посмеет назвать его снукером!

Игорь повернул лицо в сторону командирского самолёта. По рации Красс стал наставлял молодого, что и как ему следует делать. По совету лидера Игорь занял позицию позади и чуть выше японца, чтобы не попасть в турбулентную струю от его моторов. Оставалось, прицелиться и нажать на гашетку.

- Ну, давай же! – торопил Красс. - А то дохляк сам кувыркнётся и ты упустишь верных семьсот долларов призовых!

Напарник ждал, а Игорь медлил. Странное чувство мешало завершить дело. Долгие месяцы Исмаилов представлял, как будет сражаться и убивать. Но и представить не мог, что предстоит вот так добивать беспомощных людей. «Как в училище во время учебной стрельбы по воздушной мишени» - неприязненно подумал Исмаилов. Перед глазами у него стояли бледные лица ещё живых японских лётчиков в стеклянном куполе кабины торпедоносца.

- Да что там у тебя? Почему не стреляешь?!

- Оружие заклинило – соврал Исмаилов. Не признаваться же, что не можешь добить беспомощных окровавленных людей, пусть и врагов.

В конце концов, Крассу надоело наблюдать за его вознёй, и он устремился вперёд, открыв огонь по вражескому самолёту. Неожиданно задняя пушка торпедоносца ответила ему. «Уайлдкет» лидера дёрнулся, от его передней части оторвались какие-то куски.

- Чёрт – прорычал по радио Красс. В этом коротком возгласе было всё – удивление и досада.

Игорь запоздало нажал на кнопку стрельбы, его истребитель затрясся. Вражеский стрелок вскинул руки и навалился всем телом на свой пулемёт. На правом крыле торпедоносца появились языки пламени, вскоре огонь перекинулся и фюзеляж. Торпедоносец медленно перевернулся, он стал падать словно лист, плавно вращаясь. При столкновении с водой самолёт разломился на три крупных фрагмента...

Глава 17

К счастью Красс не был ранен. Но главное, что мотор его самолёта, хоть и был повреждён, но продолжает тянуть. Исмаилов то и дело озабоченно поглядывал на напарника. Ему хотелось подставить ему крыло, чтобы помочь скорее добраться до корабля.

Между тем в десятках километрах отсюда кипел бой. В эфире шла сухая перебранка на английском и японском языках, слышались крики ярости и вопли гибнущих.

И вдруг известие: «Командира сбили! Тич погиб!!!». В это невозможно было поверить. Игорь был потрясён. Произошло нечто невероятное: великий и неуязвимый пират оказался тоже смертен. При этом Игорь не сомневался: Тич не мог быть побеждён в честном бою. Наверняка он пал в результате какого-то вероломного удара. Возможно, угодил в ловушку, расставленную коварными самураями.

Смерть Тича посеяла панику. Из радиообмена было видно, как хорошо спаянная команда разваливается - каждый теперь думает лишь о собственном спасении.

- Меня атакуют два «Зэро». Прошу помощи! – Игорь узнал этот голос. Он принадлежал Алеку. Из всего их «зелёного стручка» лишь две «горошины» – он и Алек пережили жуткий вчерашний день и оставались в строю.

- Кто меня слышит! Прикройте! Я ранен!!! – умолял Алек, но никто не отзывался на его отчаянный призыв.

У Игоря сжимались кулаки от бессильной ярости.

К счастью, на горизонте уже возникли надстройки и мачты кораблей родной эскадры.

- Разрешите мне назад – попросил Исмаилов.

- Отставить, - буркнул Красс.

- Прошу разрешить.

Секунд десять в наушниках лишь потрескивали помехи. Затем послышался отеческий голос знающего, о чём он говорит ветерана:

- Не дури, сынок! В одиночку ты пропадёшь. Сгинешь не за грош!