Голодный океан

- Реакцию предсказать сложно. Но, полагаю, проблемы, с которыми столкнулся мой русский куратор, кого угодно заставят на время забыть о разборчивости…

…Разговор продолжался более двух часов. Собеседники не только пытались выудить из Исмаилова интересующую их информацию, но и идейно перетянуть на свою сторону. То, что Игорь узнал, те документальные доказательства, которые увидел, стали для него потрясением. В первые минуты Игорю даже показалось, что ему изо всех сил ударили в солнечное сплетение. Сначала возникло отчаяние, потом – ярость и желание взглянуть в глаза лжецам, которые лгали ему с самого начала. Впрочем, всё ещё могло оказаться неправдой.

И, тем не менее, Исмаилов был близок к тому, чтобы пересмотреть свою картину мира – иллюзорного мира, как он начал подозревать. Результатом посеянных в нём сомнений стало его согласие переговорить со своим куратором. Но при условии, что от него не станут требовать использовать во время их беседы какие-либо «шпионские штучки». За ним также не будет организована слежка. Всё должно быть честно. Прежде чем что-то решить, он должен сперва убедиться, что полученная от «Гейбла» информации - не вымысел, и не попытка обманом использовать его в своей игре против советских.

На обратном пути Игорь подавленно молчал, сгорбившись в седле. Лишь когда большая часть пути осталась позади и впереди показалась усадьба, Исмаилов повернулся к бывшему командиру, который вальяжно восседал на своей лошади, словно раджа на слоне, - вынув ноги из стремян и по-турецки скрестив их в седле. По непроницаемому лицу «Чёрной бороды» и неподвижному взгляду невозможно было даже предположить, о чём он думает.

- Почему вы сразу не сказали мне, Джон? Вы же уже тогда обо всём знали, когда рассказывали мне о своих племянниках.

Джон уклонился от прямого ответа, но веско пообещал:

- Если поможешь спасти моих мальчиков, я помогу тебе выпутаться.

Глава 116

Даже не имея большого опыта в разведке, тем не менее, Исмаилов отдавал себе отчёт в том, что не следует с порога верить информации, которую настойчиво тебе продвигают. И всё же… Смерть Руби, об истинной подоплёки которой ему недавно откровенно сообщил «Консул», уже избавила Измаилова от части иллюзий насчёт соотечественников. Внутренне он был готов принять более страшную правду, хотя всё в нём и протестовало против подобного людоедства.

Игорю была отвратительна сама мысль об убийстве ни в чем не повинных людей. Тысяч простых американцев, далёких от политики! Не то чтобы в нём взыграли какие-то ультрапатриотические настроения. Просто сама вероятность того, что люди, которым он доверился, возможно, обманывают его, и на самом деле планируют циничное массовое убийство ни в чём не повинных мужчин, женщин и детей, приводило его в ярость…

Почему-то Игорь был уверен, что сможет отличить ложь от правды. И для этого ему достаточно просто взглянуть в глаза человеку, который когда-то сумел обратить его в свою веру. Подобно Иисусу, он сказал ему: «Пойдём», и сделал своим преданным апостолом.

Игорь позвонил по связному телефону и условленной фразой попросил куратора о встрече. По правилам конспирации Исмаилов имел право по собственной инициативе запросить свидание с куратором лишь в самом экстренном случае. Но именно такой случай настал. Женский голос ответил ему:

- Возможно, Лукас перезвонит вам на днях. Я знаю, что его сейчас беспокоит, что возникла проблема с упаковкой его картин для выставки в Лондоне. К нашему удивлению, транспортная компания не справилась со своей работой. Нам просто неудобно перед британскими организаторами выставки.

На конспиративном языке это означало, что операция с захватом бомбы сорвана. И виновником провала «Консул» считает именно его. А московское начальство рвёт и мечет, и в свою очередь «пилит мозг» резиденту.

После такого Игорь даже засомневался, что резидент захочет его скоро видеть. Но уже через два часа согласие на встречу было дано.

Четыре ступеньки вниз к массивной двери под вывеской швейных мастерских. Незнакомый человек оглядел посетителя через маленькое зарешеченное оконце, и только после того, как Игорь назвал себя, открыл.

Он провёл посетителя по длинному коридору мимо открытых дверей небольших производственных помещений, из которых нёсся пулемётный стук десятков швейных машинок.

Провожатый распахнул перед визитёром дверь с табличкой «технический директор». На Игоря пахнуло конторским духом. Кисло пахло въевшимся в бесчисленные папки с бумагами табачным дымом, канцелярским клеем и ежедневной производственной рутиной. Исмаилов бегло обшарил взглядом директорскую каморку: шкафчики с документацией, стандартный офисный стол с разбросанными в беспорядке кальками раскроек платьев и костюмов, бухгалтерскими счетами и прочей деловой документацией; рядом со столом сейф. На стене висят в рамочках несколько групповых фотографий. На всех один и тот же пухлый господин позирует с работницами и работниками мастерских – на отдыхе в пляжных костюмах, возле грузовика с рекламой компании на кузове, в ресторане за общим столом. Создавалось полное ощущение, что настоящий хозяин кабинета вышел лишь недавно и вот-вот вернётся.