BASE - <4D6963726F736F667420576F7264202D20D2E8F5EEEFEBE0E220C22EDE2E2C20D2E8F5EEEFEBE0E220D22ED1202D20C2E5EBE8EAE8E920EFE5F0E5F5EEE42E646F63>

США. Он специалист-кардиолог, член Американского общества кардиологов, имеет огромный

практический опыт реанимации. Его книга "Воспоминания о смерти" вышла в 1981 году. М.

Сабом подтвердил то, о чем писали другие. Но главное не это. Он провел ряд исследований, сопоставляя рассказы своих пациентов, переживших временную смерть, с тем, что фактически

происходило в то время, когда они находились "по ту сторону", и что было доступно

объективной проверке.

Доктор Сабом проверял, совпадают ли рассказы больных с тем, что в это время

происходило на самом деле; действительно ли применялись те медицинские аппараты и методы

оживления, которые описывали люди, бывшие в это время мертвыми, действительно ли в

других комнатах происходило то, что видели и описывали умершие. Сабом собрал и

опубликовал 116 случаев, все были тщательно проверены им лично. Он составил точные

протоколы с учетом места, времени, участников, произнесенных слов и т. д. Для своих

наблюдений он отбирал только психически здоровых и уравновешенных людей.

Для иллюстрации приведем несколько примеров из сообщений доктора Сабома.

Тяжелый сердечный приступ с остановкой сердца у 44-летнего мужчины. Для оживления

пришлось применить несколько электрических шоков. Умерший наблюдал происходящее с

позиции вне физического тела и позже смог сделать детальное описание.

"Я был как-то отдельно, стоял в стороне. Я не участвовал, а смотрел безучастно, меня это

не очень интересовало... Прежде всего впрыснули что-то через резинку, которая там для

вливаний... потом они подняли меня и положили на доску. И тогда один из докторов начал бить

по моей груди. Они раньше давали мне кислород - такая резиновая трубочка для носа, а теперь

они ее вынули и положили на лицо маску. Она покрывает рот и нос. Она для давления... светло-

зеленого цвета... Я помню, как они вкатили столик, на котором было что-то, как лопасти. И на

нем был манометр, квадратный, с двумя стрелками. Одна стояла, а другая двигалась... она

двигалась медленно, но не прыгала сразу, как на вольтметре или других приборах. Первый раз

она дошла до... между третью и половиной шкалы. И они повторили это, и она прошла больше

половины, и на третий раз почти три четверти. Неподвижная стрелка дергалась каждый раз, когда они толкали эту штуку и кто-то возился с ней. И я думаю, они ее починили и она

остановилась, а другая двигалась... И были две лопасти с проводами от них; это как два круглых

диска с ручками. Они держали в каждой руке по диску и клали мне на грудь. На ручке были

маленькие кнопки... Я видел, как меня дергало" [27, с. 164].

Или такой случай. Пациент доктора Сабома во время операции оказался в состоянии

клинической смерти, под глубоким наркозом, с остановившимся сердцем и, конечно, без

сознания. Он был с головой укрыт операционными простынями и физически не мог ничего

видеть или слышать. Позже он описал свои переживания. Он видел в деталях операцию на

своем собственном сердце и его рассказ полностью соответствовал тому, что происходило в

действительности.

"Я очевидно заснул, я ничего не помню, как они перевезли меня из этой комнаты в ту, где

оперируют. А потом вдруг я увидел, что комната освещена, но не так ярко, как я ожидал. Мое

сознание вернулось... но они уже что-то сделали со мной... Моя голова и все тело были покрыты

простынями... и тогда я вдруг начал видеть то, что делается... Я как бы был на пару футов над

моей головой... Я видел двух докторов... они пилили мою грудную кость... Я мог бы нарисовать

вам пилу и вещь, которой они раздвигали ребра... Она была завернута вся вокруг и была из

хорошей стали, без ржавчины... много инструментов... они (доктора) называли их зажимами... я

удивился, я думал, что будет много крови, а ее было очень мало... и сердце не такое, как я

думал. Оно большое, больше сверху и узкое внизу, как континент Африка. Сверху оно розовое и

желтое. Даже жутко. А одна часть была темнее, чем остальные, вместо того, чтобы все было

одного цвета... Доктор С. стоял с левой стороны, он отрезал кусочки от моего сердца и вертел их

так и эдак и долго рассматривал... и у них был большой спор, нужно ли делать обвод или нет. И

решили этого не делать... У всех докторов, кроме одного, ботинки были в зеленых чехлах, а этот

чудак был в белых ботинках, покрытых кровью... Это было странно и, по-моему, антигигиенично..."

Описанный больным ход операции совпадал с записями в операционном журнале, сделанными, конечно, другим стилем [27, с. 165].