Менандр Array - Комедии. Мимиамбы

Пустословие — это склонность говорить много и не думая, а пустослов — это такой человек, который, подсев поближе к незнакомому, начинает с похвального слова собственной жене, потом рассказывает сон, что видел ночью, а после этого перечисляет по порядку все, что ел за обедом. Дальше, слово за слово, он говорит, и что нынешние люди куда хуже прежних, и как мало дают за пшеницу на рынке, и как много понаехало чужеземцев, и что море судоходно с Дионисий, 83и что если Зевс пошлет хороший дождь, то лучше будет для урожая, и что на будущий год он возделает поле, и как трудно стало жить, и как Дамипп поставил на мистериях самый большой факел, 84и сколько колонн в Одеоне, 85и что в месяце боэдромии — мистерии, в пианопсии — Апатурии, а в посидеоне — Сельские Дионисии, 86и "Вчера меня стошнило" и "Что за день сегодня?". И если его будут терпеть, он не отвяжется.

Деревенская неотесанность — это, думается, незнание приличий, а деревенщина — это такой человек, который, отправляясь в народное собрание, напивается болтушки 87и… говорит, что даже миро пахнет не лучше лука. Он носит обувь, которая ему велика. Говорит громко. Друзьям и домашним он не доверяет, а с рабами советуется о самых важных делах и в поле рассказывает работающим у него батракам все, что было в народном собрании. Садясь, он задирает платье выше колен, показывая голое тело. На улицах 88он ничему не поражается, ничем не восхищается, но, если увидит быка, или осла, или козла, непременно остановится осмотреть его. И, вынимая что-нибудь из кладовки, он тут же жует и, не разбавляя, пьет, 89повариху он потихоньку прижмет, а потом намелет с нею вместе муки и всем домашним, и себе самому. Завтракает он на ходу, задавая корм скотине. На стук отворяет сам и, подозвав пса, треплет его по морде и говорит: "Вот кто сторожит усадьбу и дом". Он отказывается от серебряной монеты, которую ему дают — слишком тонка-де, — и берет взамен другую. А если он даст кому-нибудь плуг, или корзину, или серп, или мешок, то ночью, не в силах забыть об этом и уснуть, идет просить назад. Спускаясь в город, он спрашивает первого встречного, почем овчины и сушеная рыба, и тут же говорит, что вот, спустившись в город, он хочет постричься и по пути захватить сушеную рыбу от Архия. В бане он поет; башмаки подбивает гвоздями.

Угодливость, если определить ее точнее, это — такое обхождение, когда, не заботясь о порядочности, стараются только доставить удовольствие, а угодливый — это такой человек, который встречного приветствует издалека, называет его славным мужем, не скупится на похвалы, обнимает обеими руками и не отпускает, а под конец, проводив немножко и осведомившись, когда же они опять увидятся, с похвалами на устах удаляется. Приглашенный в третейские судьи, он хочет угодить не только той стороне, которую представляет, но и противной, чтобы показаться беспристрастным. Чужеземцам он говорит, что согласен с ними, а не со своими согражданами. Приглашенный на обед, он просит позвать хозяйских детей, 90а когда те приходят, говорит, что они как две капли воды похожи на отца, и, привлекши их к себе, целует и сажает рядом. С одними он играет, говоря "мешок", "топор", другим он позволяет валяться на нем, хоть они и давят ему на живот.

Он очень часто стрижется, 91следит за белизной зубов, плащи меняет почти неношеные, умащается благовониями. На рынке он часто подходит к меняльным столам, из гимнасиев 92посещает те, где упражняются эфебы. 93В театре он всякий раз садится подле военачальников. Для себя он на рынке не покупает ничего, но друзьям посылает оливки в Византии, лаконских собак — в Кизик, гиметский мед — на Родос, и обо всем этом он рассказывает горожанам. С него станет даже держать у себя в доме обезьяну, купит он и титира, 94и сицилийских голубей, и газельи бабки, 95и пузатые лекифы, 96и гнутые посохи из Лакедемона, и ковры с вытканными на них изображениями персов. Есть у него и небольшая, посыпанная песком палестра 97с площадкой для игры в мяч, и он ходит повсюду, предлагая эту палестру для выступлений то софистам, то борцам, 98то музыкантам. Сам он на эти представления приходит с опозданием, — когда все уже усядутся, — чтобы кто-нибудь из зрителей сказал: "Вот он, владелец палестры".

Отчаянность — это закоренелость в постыдных делах и речах, а отчаянный — это такой человек, который скор на клятву, пользуется дурной славой, всегда готов вступить в перебранку. Человек он распущенный, нрава, можно сказать, площадного, способный на все. Ему нипочем трезвым сплясать кордак. 99На зрелищах он собирает медяки, 100обходя всех и каждого, и ругается с теми, кто не показывает пропуска и хочет смотреть бесплатно. Он способен держать и постоялый двор, и публичный дом, не откажется собирать пошлину, не побрезгует никаким постыдным занятием: он и глашатай, и повар, и игрок в кости. Матери он не кормит, 101попадается в краже, больше времени проводит в тюрьме, чем у себя дома. Из отчаянных, видно, и тот, кто, собрав вокруг себя толпу, прерывающимся голосом громко обращается к ней с бранью и разглагольствованиями. И между тем как одни подходят, а другие отходят, не дослушав, он все-таки успевает одним рассказать, с чего началось дело, другим — в чем оно состоит, третьим — какую-то его часть. И выставлять напоказ свою отчаянность он желает не иначе, как в праздничные дни. В суде он способен тягаться сразу по нескольким делам — там он ответчик, здесь — истец, там он отопрется под клятвой, сюда явится с ларцом доказательств за пазухой и с грудой документов в руках. И он не брезгает верховодить рыночным сбродом, и тут же давать им взаймы, и брать с драхмы полтора обола роста за день, и, обходя харчевни и всякого рода рыбные лавчонки, отбирать для себя долю выручки, пряча деньги за щеку.