Зяма Исламбеков - Unknown

далеку от него.

- Мужики, а вы – кто? – спросил спросонья адвокат.

- Эй, Ахмед, что он там бормочет, а? – спросил у своего при-

ятеля араб, важно восседавший на верблюде.

- Это, наверное, немец или француз? – ответил Ахмед.

- А, может быть, он – еврей? А? – с сомнением заметил пер-

вый.

- Маса, я думаю, что это либо еврей, либо француз… Смотри,

какой он тупой! – Ахмед слегка пнул ногой Монзикова, который

даже никак не отреагировал на такое проявление внимания к своей

скромной персоне.

- Мужики, а вы – кто? – наконец-то выдавил из себя Монзиков

и с ужасом заметил, что горло его пересохло, губы потрескались и

он не может говорить.

- Не, наверное, он – не еврей. Смотри, он, наверное, отстал от

своих. Евреи – они никогда не отстают. Они по пустыням шляются

вперед-назад, сволочи такие… - злобно процедил сквозь зубы Ма-

са.

432

- Балан, слезай с верблюда и посмотри на этого немца. Если у

него есть деньги, то надо их взять, - приказал Ахмед.

Монзиков решил встать. Когда он выпрямился, то оказалось,

что как минимум на голову он выше ростом и Ахмеда, и Балана. И

эти шибздики ещё надеялись обыскать и отнять деньги у адвоката

Монзикова? Просто смешно! ХА-ХА-ХА! Смешно, да и только.

Монзиков подошел к Масе и дружелюбно протянул тому пра-

вую руку. Однако араб решил, что немец хочет его ударить и тогда

он решил откинуться в сторону. Однако араб несколько не рассчи-

тал и с грохотом шлёпнулся на песок. Двое остальных почему-то

решили, что немец ударил их предводителя. Тогда они мигом, не

сговариваясь, налетели на Монзикова и стали его дубасить малень-

кими кулачками. Адвокат был бессилен сопротивляться и уже через

минуту ноги его подкосились, тело обмякло и Александр Василье-

вич распластался на песке.

Обыск ничего не дал. При адвокате не было ни денег, ни до-

кументов. Он был абсолютно пуст.

- Надо его бросить, а его квадроцикл забрать, предложил Ба-

лан.

- А если он – денежный? Мы же можем его продать! - предпо-

ложил Маса. – Давайте, сажайте его на верблюда, а мотоцикл возь-

мём на буксир.

- Тяжелый, гад, этот немец, возмутился Ахмед, с трудом под-

нявший обмякшее тело адвоката.

- Тяжелый – не тяжелый, а может быть он – денежный, про-

должал вслух рассуждать Маса.

Примерно через четыре часа неспешного хода по пустыне

Монзиков снова пришел в сознание и открыл глаза. Теперь руки и

ноги его висели как плети, а живот лежал на верблюде между дву-

мя горбами. Сил было мало и Монзиков лишь попытался что-то

сказать, но горло его окончательно пересохло и язык теперь даже

не ворочался. Раздался тихий стон.

- Маса, смотри, фриц проснулся, - сказал Балан.

- Давай-ка с ним поговорим, - предложил Маса и остановил

свой навьюченный караван.

- Вот, гад, толстый какой, а?! – заворчал Ахмед – самый здо-

ровый из арабской троицы. – Его надо краном поднимать, ишак

толстопузый. Жопу отрастил, пиво сосет с утра до ночи,…

433

- Да не ворчи ты так. Лучше скинь его с верблюда, - деловито

заметил Балан.

- Как тебя зовут? – спросил у Монзикова Маса.

- Пить! Дайте попить, - прошептал адвокат.

- Пит? Тебя зовут Пит? – переспросил у Монзикова Маса.

- Пить! Пить! Пить… - прошептал снова Александр Василье-

вич.

- Пит, откуда ты? – подключился к разговору Ахмед.

- Воды мне, дайте воды, - жалобно стонал адвокат.

- Точно немец. Надо ему дать попить, а то мы его можем не

довезти, - Маса показал пальцем в сторону верблюда, который вез

большой бурдюк с водой.

Вода в пустыне на вес золота. Её обычно берут с небольшим

запасом на тот случай, если караван выбьется из временного гра-

фика пути. А путь у бедуинов лежал прямо в Каир.

Когда Монзикову протянули двухсотграммовый стакан с во-

дой, то Александр Васильевич его выпил одним залпом. Второй и

третий стаканы он опустошал с той же скоростью и также жадно, как и самый первый. После пятого стакана, почувствовав заметное

облегчение и прилив сил, Монзиков попытался встать на ноги, но

ноги его не слушались. Тело болело, а конечности сильно занемели.

Солнце было в зените и шпарило с такой силой, что можно было

готовить яичницу прямо на песке. Минут пятнадцать ушло на то, чтобы адвоката подготовить к пути. Ему перевязали платок, про-

терли влажной тряпкой промежность, смазали какой-то вонючей

фигней открытые части тела, в том числе и лицо, помогли взо-