Зяма Исламбеков - Unknown

кую забаву. Именно Оля решила наказать Монзикова, но не знала

как. Поэтому с Томой они мужскую тему не обсуждали. А вот Кире

действительно было интересно, где был Монзиков? В номере было

относительно чисто и вещи были аккуратно убраны в шкаф. Можно

было даже подумать, что отдыхающие закончили свой отдых и

разъехались по домам, но вещи, вещи…

Деликатные расспросы соседей и дежурной по корпусу ничего

определенного не дали. В столовой также ничего не знали. Одним

словом, было ясно, что Монзиков с Садыком куда-то подевались.

На пляже, сразу же после завтрака, Оля, Тома и Кира решили

выработать план действий. План был нехитрым и от каждой из

женщин требовалось лишь четкое выполнение каждого из его

пунктов.

364

Пункт первый – не разговаривать ни с Монзиковым, ни с его

соседом до тех пор, пока они не извинятся и не расскажут о том, где и самое главное – с кем они всё это время были.

Пункт второй – если кто-либо из них расскажет и извинится

не столько за свои пьяные выходки, сколько за полное отсутствие

хоть какой-нибудь информации об их местопребывании и их вре-

мяпровождении, то это должно быть сделано публично, т.е. перед

всеми тремя женщинами.

Пункт третий – даже если они будут прощены, то хотя бы

день-два надо будет их хорошенько помучить.

Но мучались и страдали догадками только сами женщины.

Им, разумеется, и в голову не могло придти, что их мужчины могли

отважиться на морское путешествие с приключениями, таившими в

себе такие большие опасности, подстерегавшие их на каждом ша-

гу…

Оля тщательно втирала в свою кожу дорогой крем для загара.

Её холеная кожа, уже прилично загоревшая на сильном южном

солнце, постоянно подвергалась длительному воздействию то од-

ного, то другого крема, которым обильно мазалась дама. Тома, предпочитавшая традиционные способы южного загара, нет-нет, да

и "стреляла" у подруги крем, который она наносила то на одно об-

горевшее место, то на другое. В эффективность кремов Тома не ве-

рила, но, глядя на Ольгу, пыталась повторить всё то, что делала или

могла бы сделать ее многоопытная подруга со своим телом.

Загар шел быстро и коварно обжигал незащищенные места те-

ла. Летнее солнце на Кавказе палит беспощадно и долго-долго, од-

нако оно не идет ни в какое сравнение с африканским или, напри-

мер, с центрально-американским солнцем, где лето длится 365 дней

в году и где человек загорает даже в тени.

Кира всё время смотрела в синюю морскую даль, ожидая не то

яхты, не то лодки с пропавшими куда-то мужчинами. Она не могла

скрыть своей тревоги, накатывавшей то и дело с такой силой, что

глаза вдруг начинали слезиться и личико становилось таким кисло-

неказистым, что уже только при виде страдающей Киры возникало

непреодолимое желание поплакать с ней вместе.

Женщины ждали и страдали по-своему, вместе и отдельно.

Минуты переходили в часы, затем в дни, …

*****

365

У каждого человека есть тайна. Тай-

ны бывают обычными и очень большими. Я

ещё ни разу не видел очень большой тайны,

и ни разу не видал человека с большой тай-

ной, как, впрочем, и беременного таракана

или изнасилованного глиста. А вот женщин

с большой попой – очень много!

Откровения Петровича – слесаря-

сантехника, друга З. Исламбекова

От греха и от судьбы не уйти!

Первым к себе в участок зашел Саварджабдак. По всей

видимости, он многое в жизни повидал и всегда был готов к ударам

судьбы. Но то, что он увидел, его повергло в ужас. В углу камеры

валялся с окровавленной голой задницей громко стенавший и то и

дело жалобно всхлипывавший Садык. Он правой рукой пытался

сжать свои ягодицы, а левой рукой вытирал слезы, гладил себя по

лицу, трогал живот, хватался то за левый бок, то за правый. При

этом тело его было согнуто, если не сказать, скрючено. Медленно

раскачиваясь из стороны в сторону, бедолага совершал какой-то

непонятный обряд, целью которого было, вероятнее всего, облегче-

ние. Страдал Садык так сильно, что один только его несчастный

вид мог свести с ума любого слабонервного.

А тем временем Мустафа по второму или третьему разику на-

силовал волосатого Аракела, лицо которого было разбито в кровь.

Болезный лишь пытался всякий раз сделать так, чтобы Мустафа не

мог получить максимального удовольствия. Однако турок был на-