Зяма Исламбеков - Unknown

Силы его покидали и надо было что-то делать. И Монзиков поплыл

к корме, до которой было гораздо ближе. Когда он заплыл к проти-

воположному борту, то увидел и лестницу, и лодку, пришвартован-

ную к ней.

А тем временем, оставшийся в гордом одиночестве на бочке

Садык, яростно откренивал, перемещаясь из стороны в сторону и

борясь с потерей равновесия изо всех сил. Так он боролся за живу-

честь около часа, пока к нему не подплыли на катере спасатели.

Они с берега получили по рации сигнал о том, что хулиганы лома-

313

ют маяк. Тогда двое спасателей подошли к пирсу, взяли на борт

сержанта милиции и отправились в море к маяку.

- Ты что делаешь, придурок? – выкрикнул Садыку сержант

уже на подходе к маяку.

- Мужики, спасите меня! Я тону! – чуть ли не заплакал Садык.

Вид у него был жалкий: приспущенные до колен семейные

трусы, исцарапанное о мидии на бочке тело, грязные от ржавчины

стопы ног, колени и руки.

- Ты зачем сюда залез? – не унимался милиционер. – А, ну,

слезай оттудова, мать твою за ногу! Я кому говорю, а?

- Как я слезу, я плавать не умею, - хныкал Садык.

- А как же ты туда залез, а? – спросил с удивлением один из

спасателей.

- А меня туда адвокат засунул, жалобно проскулил Садык.

- Да, дела! У него, кажется, крыша поехала, - негромко сказал

другой спасатель сержанту. – Надо его в психушку везти.

- И давно ты тут сидишь? – спросил сержант, державший в ру-

ке веревку, но почему-то медливший её бросать полуголому хули-

гану.

- С ночи, - ответил Садык и по-бабьи заплакал.

- А где же твой адвокат? – с нескрываемой улыбкой съерничал

первый из спасателей.

- А он уплыл туда, на судно, - и Садык показал рукой на сей-

нер, стоявший неподалеку от них.

- Так, понятно. Давай, бери конец и залезай в лодку, только

аккуратно. Понял? Смотри, не переверни нас, экстремал хренов, - и

милиционер бросил Садыку веревку, которую тот поймал лишь с

третьего раза.

Тем временем Монзиков пытался развязать морской узел ка-

ната, который крепко держал лодку. Проходивший по палубе мат-

рос услышал шум, выглянул за борт и увидел Монзикова, пытавше-

гося, по всей видимости, увезти их моторную лодку. Недолго ду-

мая, матрос закричал.

На его крик выбежало ещё человек семь-восемь. Началась су-

матоха. Именно в этот момент к Монзикову подчалила спасатель-

ная лодка с милиционером в форме. Экипаж судна остолбенел.

Ведь никто даже и подумать не смел, что милиция может придти на

помощь в тот момент, когда это действительно надо. Все прекрасно

знают, что когда надо, милиции никогда нет. И наоборот.

314

- Так, всем стоять на своих местах! Никому не двигаться! -

сержант в правой руке держал заряженный пистолет, а левой рукой

придерживал фуражку, которую он надел при подходе к сейнеру.

- Садык, а ты как здесь? – удивленно спросил Монзиков.

- А я тебя ждал, ждал и вот… они приплыли и меня забрали. А

сейчас, наверное, и тебя заберут!? – заметил Садык.

- Х.. на на! А, ну-ка все на х..! – и с этим криком Монзиков

бросился по трапу наверх навстречу разъяренной команде.

Команда расступилась. Такого развития событий никто не

ожидал. Все, в том числе и подоспевший капитан, раскрыли от

удивления свои рты. Ещё несколько секунд тому назад они жажда-

ли крови адвоката Монзикова, пытавшегося похитить их моторку, а

теперь они были готовы помочь ему уйти от преследователей. Что

за метаморфоза?

- Держите его, держите! – кричал сержант, отправившийся в

погоню за Монзиковым.

- А-А-А! – кричала команда, которая с интересом наблюдала

за погоней.

- Стой, гад! Стрелять буду! – кричал сержант маленького рос-

та, щуплого телосложения. Его пистолет мешал ему подниматься

по трапу. Была жара и пот струился в три ручья.

- Ага, попался! От меня не уйдёшь, - кричал сержант,

раскинувший в стороны руки и как в фильмах про собаколовов

шедший неспешно на Монзикова, стоявшего у самого носа судна.

- Врёшь, не возьмёшь! – выкрикнул Монзиков и сиганул с но-

са судна за борт.

- Врёшь, не уйдёшь! – только и успел крикнуть сержант, от-

правившийся за борт вдогонку хулигану.

Монзиков упал в воду, отбив себе спину и ягодицы, а сержант

плюхнулся практически плашмя, сильно отбив мужское достоинст-

во, лицо, грудь и ноги.

Когда они всплыли, то кроме отборного мата и стонов они

ничего не издавали.

Минут через пять оба ныряльщика, всё ещё корчась от дикой