Зяма Исламбеков - Unknown

сколько нерешительно, но достаточно внятно произнес только что

вошедший в кабинет к Монзикову мужчина.

229

- А, Анатолий? – Монзиков быстро подошел, протянул для

пожатия руку, но в самый последний момент он её отдернул, засу-

нул в карман брюк и несколько подался назад.

- А, откуда Вы меня знаете, а? – изумленно спросил молодой

человек, которому было далеко за тридцать.

- Откуда, откуда, оттуда! Догнал, а? – Монзиков взял шарико-

вую, с обгрызенным концом ручку и глубоко засунул колпачок в

правое ухо. При этом лицо его передернула чудовищная гримаса. И

лишь когда прошло несколько секунд и вместе с колпачком был из-

влечен здоровеннейший комок серы, адвокат добавил, - Ну, что, значит, тоже хочешь, да? Ха-ха! Ну, ты, молодец, да!? Понимаешь

мою мысль, а?

- В каком смысле? – Постарался въехать в тему посетитель.

- Ну, ладно, ты – это, давай! Понимаешь мою мысль, а? – и

Монзиков лукаво посмотрел на потенциального клиента, а затем

быстро сел в кресло-качалку и начал неистово раскачиваться.

Посетитель оторопело взирал на известнейшего в городе ад-

воката, о котором ходили всевозможные слухи. Впервые в жизни

он видел не просто взрослого, беспардонного ребенка. Нет, ребёнок

ко всему прочему был ещё и дурной! Первое желание – самое

сильное. Почему, вдруг, он до сих пор ещё здесь? Что за ерунда-то

такая? Просто мистика какая-то!

- Ну, и где же ты это? А? – прервал вдруг возникшую паузу

Монзиков.

- Простите, что? – попытался, было переспросить клиент, но

Монзиков начал сыпать вопросами.

Один вопрос был ещё непонятнее другого. Чувствовалось, что

адвокат вместо ненормативной лексики пытается использовать

сходные по смыслу нормальные слова, подбор которых вызывал у

него сильную боль. Лицо его то и дело кривилось. Одна гримаса

была ужаснее другой.

Минут через десять первое состоялось их знакомство.

Пургенов Анатолий Николаевич был среднего роста, с невы-

разительными глазами, скорее серого, нежели зеленого цвета, с яр-

ко выраженными лобными залысинами. Из-за сутулости и тонкоко-

стной конституции его фигура напоминала вопросительный знак.

Небольшой животик не только не придавал фигуре солидности, а

скорее он ее сильно портил. Сразу было видно, что физическим

трудом Анатолий Николаевич занимался крайне редко. Почему-то

230

в голову адвоката полезла крамольная мысль о том, что Пургенов –

неизлечимый мастурбант, скрывающий своё рукоблудие от кого-

либо. Говорил Анатолий Николаевич каким-то странным голосом.

Когда он произносил очередную тираду, то создавалось впечатле-

ние, что он не говорит, а тужится в туалете. В разговоре он держал

голову несколько вниз и слегка набок. Лицо его постоянно гримас-

ничало. Видимо он пытался мимикой усилить сказанное, но эффект

получался обратный.

Одет он был, как возможно только ему казалось, неброско, по

погоде. Ноги были облачены в резиновые сапоги с большими за-

платами, заляпанными грязью и прилипшей жухлой травой. На его

голове восседала широкополая, грязно-зеленого цвета старая фет-

ровая шляпа. Длинный кожаный плащ-пальто с протертыми рука-

вами, сильно подпоясанный облезлым матросским ремнём с нечи-

щеной бляхой, дополнял и без того экстравагантный облик нерас-

крытого и непризнанного интеллектуала. Кожаный портфель неоп-

ределенного цвета, протертый до дыр, был набит какими-то бума-

гами. Однако внешний вид посетителя Монзикова ни сколько не

удивил. Более того, он почему-то вспомнил одного знакомого зека,

который в его тюремную бытность ох как попортил его карьеру. Но

об этом вспоминать ему не хотелось.

Опуская двустороннее мычание и хождение вокруг да около

самого предмета разговора, можно лишь вкратце пересказать то, что легло в основу четвертой части романа века.

Пургенов Анатолий Николаевич уже не первый год препода-

вал в вузе. Он, как и Монзиков, много лет отработал в милиции.

Так же как и Александр Васильевич, Пургенов прошел все низовые

должности, также успешно окончил Высшую Школу МВД и так же

не сделал карьеры…

Судьба его не баловала. Жена его бросила, дети росли практи-

чески сами по себе, поскольку у папашки не было ни денег, ни же-

лания на их воспитание. Достаточно сказать, что его 15-летняя дочь

сделала его дедушкой, так и не окончив средней школы. Будучи па-

тологически любопытным, но крайне малограмотным и ленивым к