Горшков Александр - Самарянка

Он чувствовал, что еще миг – и не выдержит этого внутреннего напряжения, сойдет с ума.

«Господи, как мне жить после всего этого?».

Он с размаху, что есть силы, ударил кулаком в стенку, покрытую дорогим кафелем, отчего тот треснул и мелкими кусочками осыпался в ванну. Кровь снова потекла с Мишкиной руки.

Когда он вышел из ванны и оделся, волнение и нервная дрожь во всем теле немного утихли.

– Пошли, красавчик, – девушка повела его наверх по инкрустированной деревянной лестнице.

В шикарно меблированной комнате Мишку ждали четверо элегантно одетых молодых мужчин. Один из них пригласил Мишку присесть возле большого стола.

– Это тебе. Три штуки[49]. Честно заработал, – он протянул ему через стол конверт. – Остальная часть полагается сопернику. Таковы условия поединка.

– Это тоже твое, – Мишка сразу узнал тот конверт, который у него украли минувшей ночью. – Другой раз будь немного умнее и меньше откровенничай с «сосками»30.

– А ты молодец, – добродушно рассмеялся тот, кто, по-видимому, был главным в этой компании. – Завалить самого Абдуллу! Это, скажу тебе, очень крепкий орешек. Молодчина. Давай знакомиться, что ли?

По Мишкиному виду можно было догадаться, что он совершенно не был настроен на задушевные разговоры. Ему хотелось одного: отдохнуть.

– Ладно, парень, – перед ним положили несколько заполненных листков. – Мы предлагаем тебе контракт. Вот его условия. Однокомнатную квартиру со всеми удобствами, машину фирма тебе предоставляет авансом, остальное будешь зарабатывать тем же способом, что и сегодня. Ты нам понравился. Как, лады?

Мишка повертел листки и, ничего не соображая, положил их назад.

– Лады, коль не будет беды, – попробовал отшутиться Мишка.

– Тебе надо хорошенько отдохнуть, – по-своему поняли его уставшее состояние хозяева. – Эта девушка проведет тебя в номер, где есть все необходимое. Даже с тобой может остаться. А завтра обо всем и потолкуем. Тебе крупно повезло, парень! Такой шанс выпадает не каждому.

Но намеченного разговора не состоялось. Даже страшная усталость и разбитость во всем теле не помешали Мишке подняться, как обычно, рано утром, когда все еще спали. Он запер номер на ключ и неслышно покинул ночной клуб. Выйдя на улицу, он глубоко вдохнул бодрящий утренний воздух и поспешил заняться тем, ради чего приехал в город.

Через день он уже был готов ехать назад. Найдя визитку Николая, он набрал его номер.

– Вот и молодчина, что позвонил, – обрадовался тот, услышав Мишкин голос. – Ты не поверишь, но сегодня я снова еду в скит, надо кое-что забросить. Так что будешь снова попутчиком.

Мишка рад был опять встретиться с Николаем, его женой и дочкой, все так же свернувшимися калачиком на заднем сиденье и мирно спавшими.

– Не слыхал, что произошло? – Николай весело делился с Мишкой последними новостями. – У нас в ночном клубе какой-то заезжий Робин Гуд давеча так отделал известного каратиста, что того до сих пор не могут привести в чувство. Не слыхал? Нет? Да ты что! Весь город гудит, только и разговоров на эту тему.

Мишка смотрел в приоткрытое окно и вдыхал ветер.

– Я бы этому парню руку пожал! Веришь: просто жизни нет от бардака и беспредела. Нет, ты не подумай, что я расист какой или скинхед. У меня друзья разные есть, в том числе кавказцы. Все нормальные, порядочные люди. Ничего не могу сказать плохого про них. А вот беспредельщиков надо наказывать. Хозяевами себя возомнили. Девчонок наших паскудят, людей обижают, на чужой бизнес хотят лапу наложить. Вот их и проучили. Теперь всех беспредельщиков из города погнали. Всех!

Мишка улыбался, но эту тему не хотел обсуждать.

– Нет, я бы тому герою лично б руку пожал, – опять восторженно сказал Николай. – И откуда он взялся такой на нашу голову? Случаем не знаешь?

Он косо посмотрел на Мишку, но тот сказал:

– Включи лучше музыку. Устал я что-то за эти дни. А с чего – и сам не пойму.

Не отвлекаясь от дороги, Николай порылся в коробочках с лазерными дисками и вставил один из них в проигрыватель. Тихо заиграла гитара, и чей-то очень теплый голос запел:

За окном береза,

За березой поле,

А за полем хлебным старый сельский храм.

Принесу я слезы,

Горести и боли,

Радости и беды чистым образам.

– Кто это? – тихо спросил Мишка, изумленный проникновенным душевным пением.

– Бородий. Валентин Бородий, молодой певец с Украины, – так же тихо ответил Николай, словно боясь вспугнуть лившуюся песню. – Большой, скажу тебе, талант. Талантище!