Горшков Александр - Самарянка

– Ты мне одно скажи, шутник: ее видел? Видел или нет? Что она тебе сказала? Я же знаю – мамой клянусь, могилами предков! – она тут!

– Видел – не видел, – Мишка провел рукой по сверкающей полировке джипа. – Ну, если вам так интересно, то сказала она вот что: нехорошо, говорит, обманывать людей. Грешно это. Тем более говорить про покойников, что они живы. Ведь у нее нет родителей? А зачем вы мне лапшу вешали про папу и маму?

– Да, она выросла без родителей! – Реваз в бешенстве подскочил к Мишке, схватив его за порванный рукав. – Зато есть близкие родственники, друзья, которых она кинула. Умнее всех захотела быть. Мы хотим с ней разобраться.

– И для этого прихватили ствол, нож, удавку?

– А ты не знаешь, чем крыс ловят? Стальной удавкой на пружине! Раз! – и башка долой, только хвост дергается.

– Ну, грузин, ты свою родственницу вообще ни во что ставишь. Какая же она крыса? Уж если тут кого и сравнивать с крысой, то это скорее…, – и Мишка кивнул на длинноногую. Та, перехватив его взгляд, бросила резкую фразу по-грузински и села в машину.

– Крыса! – Реваз продолжал держать Мишку за рукав куртки. – Да, настоящая крыса, потому что скрысятничала! Она взяла чужое и тем самым не просто обидела, а кровно оскорбила всех нас. Она нарушила наши законы, потеряв совесть!

– Ну да, вас, бедных, обидишь, – Мишка опять провел рукой по гладкой полировке машины.

– Что ты понимаешь в наших делах? – Реваз был готов разорвать Мишку. – Что ты знаешь о наших понятиях? У нее «общак»! Целая касса, на которую работало много людей, а она спряталась в монастырь, думает, что так получится все прибрать к своим рукам! И что никто не узнает, где она прячется. Если б ты был немного умнее, то притащил ее сюда, как паршивую овцу, собаку. Но, видать, это твоя беда, что вместо мозгов у тебя…

Реваз не успел закончить фразу, как от мощного удара в грудь снова оказался на капоте, уткнувшись головой в лобовое стекло джипа. Длинноногая и Додик бросились на помощь. Мишка схватил головастика за ворот и притянул к себе:

– А со мною что хотели сделать? А с девчонкой?

– Это все их идея, – трепыхался головастик, – я тут человек случайный, мне совсем не хотелось ехать, лезть в их дела...

– Заткнись! – осекла его девица.

– Между прочим, господа, – Мишка отпустил Додика и помог затолкать Реваза на заднее сиденье джипа, – пора платить по векселям. Вы мне много обещали, но пока что кроме неприятностей ничего не сделали.

Головастик достал портмоне, вытащил оттуда две стодолларовые купюры и протянул их «Спецназу».

Мишке явно надоела эта компания. Он открыл багажник джипа, нашел там иностранный журнал с фотографией Ольги на обложке и аккуратно вырвал ее оттуда, решив взять с собой.

– Извиняйте, коли что не по-вашему вышло, – сказал он на прощанье. – Мы люди простые, малограмотные, зла никому не желаем, но и себя в обиду не даем. Как там в старину говорили? Кто к нам с мечом – тот от меча. Ну а кто с ножом или удавкой – тот… Короче, счастливого пути, господа артисты.

Домой Мишка не пошел. Было уже совсем темно, моросил дождь. К тому же сильно болела рука. Он решил заночевать в монастыре, надеясь встретить там односельчан. Однако знакомых в храме не было. На ночь остались лишь заезжие издалека паломники. Послушницы неслышно сновали по опустевшему собору, помогая гостям устраиваться на ночлег. Мишка осмотрелся. В самом дальнем углу, где он нашел Ольгу, стояла никем не занятая широкая дубовая лавка. Морщась от боли, он осторожно снял с себя окровавленную куртку, сложил ее вдвое, сунул под голову, а сам растянулся во весь свой богатырский рост. Прямо над собой он увидел старинную монастырскую фреску: Богоматерь держала в руке сияющий плат, а двое – не то странников, не то нищих – в умилении смотрели на Нее.

Боль пульсировала по всей руке и не утихала.

«Хорошие «артисты», – подумал Мишка, – придется не только им, но и мне к врачу идти. Все-таки надо было их тряхнуть на прощанье. Работнички с центрального телевидения…».

Он достал из кармана носовой платок и обернул им разбитое в кровь запястье. Потом повернулся на бок, вытянув больную руку вдоль бедра и начал дремать. Вдруг он почувствовал, что кто-то тихо подошел к нему и накрыл шерстяным одеялом. Мишка открыл глаза и увидел прямо перед собой Ольгу. Та смотрела на его окровавленную руку.

– Об корягу зацепился, – Мишка спрятал руку под одеяло, не желая лишних объяснений. – Пустяки. До свадьбы заживет.

Ольга тут же быстро пошла к дверям, бросив на ходу: