Горшков Александр - Самарянка

– Здравствуйте, любезная Нина Андреевна, – протянул ей свою широкую ладонь Куренной. – Простите, что так и не научился, как надо обращаться по-монастырски. У нас все проще: товарищ полковник, гражданин Петров, арестованный Иванов. Вот и сейчас хочу познакомить вас с гостем: полковник Махно.

Незнакомец сразу пошутил:

– Так точно. Махно Виталий Сергеевич. Но с батьком Махно ничего общего не имею, хотя, признаюсь, из тех же украинских степей.

– Мы всем гостям рады, – приветливо улыбнулась настоятельница. – Гость всегда от Бога.

– Хочу заметить, – вступил в разговор Куренной, – что гость к вам приехал знатный. Он возглавляет одно из подразделений контрразведки.

– Вот как! – искренно удивилась игуменья. – Это что же, шпионов к нам приехали ловить?

Оба офицера рассмеялись.

– Ну что вы, Нина Андреевна, – поспешил ее успокоить контрразведчик, – мы занимаемся не только тем, что ловим шпионов, но и решаем целый ряд вопросов, имеющих отношение к безопасности граждан и всего государства. Поэтому наши структуры еще называют спецслужбами.

Игуменья на мгновение задумалась:

– Я знаю, что такое службы. А вот про спецслужбы мне ничего не ведомо. Помнится, во время войны у нас были такие особые отделы – «смерш» назывались, то есть «смерть шпионам». Простите, что ничего не знаю. Живем отшельниками, газет не читаем, телевизор не смотрим, радио не слушаем, все новости узнаем от людей.

Полковник Куренной тронул контрразведчика за локоть:

– Нина Андреевна в прошлом фронтовичка, военврач, всю войну прошла, имеет много боевых наград.

– А мы матушку не хуже вашего знаем и любим ее не меньше вашего, – добродушно улыбнулся контрразведчик. – Только в отличие от вас, Василий Данилович, у нас нет времени сюда по грибы ездить и матушку проведывать.

– А что же привело такого высокого гостя в нашу глухомань, если не секрет? – решила перейти к делу игуменья, приглашая присесть поближе к столу. – Неужто, в самом деле, у нас есть нечто такое, что представляет интерес для безопасности страны?

– Я бы сказал так: не что-то, а кто-то с чем-то, – полковник Махно достал из своего дипломата небольшую папку и положил перед собой. – Надеюсь, наш разговор будет носить конфиденциальный характер?

– Как вам будет угодно, – ответила игуменья, придвигая кресло. – Секретов у нас ни от кого нет. Может, вы нам какие секреты откроете?

– Для того, собственно, и приехали, – уже серьезным тоном ответил контрразведчик. Он посмотрел на приоткрытую дверь, полковника Куренного, потом на игуменью и начал разговор по существу:

– Нам стало известно, что в вашем монастыре проживает Ольга Васильевна Гаевская.

– Верно, проживает у нас послушница с таким именем и фамилией. Об этом знает милиция, а ее документы хранятся у меня, пока она не определится, как быть дальше: оставаться с нами или возвращаться в мир и там устраивать свою дальнейшую судьбу. Мы никого не неволим.

– А мы как раз ничего не имеем против ваших порядков, Нина Андреевна. Сейчас другие времена, многое изменилось бесповоротно, причем в лучшую сторону, поэтому я и приехал к вам, чтобы вместе обсудить один важный вопрос. Поверьте, вопрос этот настолько серьезен, что находится под контролем аж…

При этих словах полковник Махно многозначительно поднял вверх указательный палец.

– Простите меня, Виталий Сергеевич, – прервала его игуменья, – но вы если вы хотите повидаться с Ольгой, то я просто приглашу ее сюда.

– Нет, приглашать как раз не надо, – возразил контрразведчик. – В свое время мы обязательно встретимся с ней и тоже побеседуем. Пусть живет у вас, как живет. И вообще, чем меньше людей будут знать, кто мы такие и зачем приехали, тем лучше для всех, а для Ольги Гаевской в первую очередь. Я хотел бы вам рассказать о ней нечто такое, о чем вы, полагаю, не знаете. А потом мы вместе решим, как поступать дальше.

– Слушаю вас очень внимательно, – игуменья слегка наклонила голову и взяла в руки четки.

– Так вот, – продолжил полковник Махно, – живет в вашем монастыре Ольга Гаевская, необычайно интересная личность не только внешне, но и внутренне. Она ведь сама метиска, родом с Кавказа. Ее отец там служил военным летчиком, а мама была чистокровной грузинкой. К сожалению, Ольга рано лишилась сразу обоих родителей: они погибли в автокатастрофе. Когда их не стало, она круглой сиротой попала на воспитание к своей родной грузинской тетушке, тоже известной в Тбилиси дамы – профессору медицины. Но той не удалось привить племяннице любовь к своей профессии. Ольга легко сдала экзамены в престижный тбилисский институт на инженера вычислительных систем, потом быстро остыла к этой науке и увлеклась другим делом: решила стать художницей. А тут настали такие времена, про которые, наверное, в ваших святых книгах пишут: царство пошло на царство, язык на язык, сын на отца, а отец на сына. Кавказ стал настоящей пороховой бочкой. Ольга быстренько махнула к другой тетушке, только уже по отцовской линии – прямо в Москву. И вот тут она окунулась, можно сказать, в свою стихию, где смогла полностью реализовать незаурядные внешние данные и умственные способности. Поначалу работала фотомоделью в рекламе, снималась для дорогих журналов, потом плавала по морям и океанам, даже пробовала сниматься в кино. В принципе, тут нет ничего удивительного: девушка с такими данными может многого добиться в жизни.