Без автора - Русуданиани

Пока царевич не овладел всеми этими премудростями, ничего не делал, не спросясь Завара. А как всего достиг, уже ни в чем воспитателя не слушался и не подчинялся ему. Налетал на встречных молнией, не боялся ни конных, ни пеших. Завар пожаловался царю: «Ведь я же тебе говорил, что он меня не будет слушаться, а ты мне не поверил! Теперь береги своего сына, чтобы он не горячился, иначе угодит он беде в сети и ты ему не поможешь!»

Дивились все люди такой мудрости и учености Завара. За такое дело взялся, пятилетним начал воспитывать царевича и к десяти годам сделал его таким, что в мире не было ему подобного [48] Часто в повествовании можно встретить и примеры раннего возмужания героев. Так, царевич Хосро в месячном возрасте походит на годовалого, в двухмесячном — на двухлетнего, а в десять лет он уже смелый воин; пятилетний Завар становится воспитателем царевича. .

Как исполнилось Хосро десять лет, он никого не слушался, ходил смело повсюду. Добирался он до берега моря, но недруга и противника не встречал. Завар знал от отца, что не следует отпускать царевича к Желтой скале, и сбивал его с пути, ведущего туда, водил в обход.

Однажды я сопровождал Хосро на охоту вместе с другими приближенными. Когда мы уже повернули домой, вдруг заметил он Желтую скалу, которая была с целое царство. У подошвы скалы расстилалось необозримое поле, и на том поле в семь рядов стояли табуны отменных коней. Хосро спросил: «Чьи это табуны?» Сын визиря находился далеко от него, и потому доложили ему другие: «Это царские табуны». Сказал тогда царевич: «Почему же я до сих пор их не видел? Может, как раз там найдется конь мне по душе, пойду погляжу». Тут как раз подоспел сын визиря. Сначала он отговаривал Хосро: «Если и водится там добрый конь, для чего тебе ходить туда, разве другие не могут привести его? Столько времени царствует твой отец, и, как я слышал, он здесь не бывал, и тебе тут делать нечего. Если это место пригодно для царей, то почему же царь Нушреван здесь не бывал?»

Рассмеялся Хосро: «Что с того, коли царь здесь не бывал, может, он опасался дальних поездок. В поле пасутся лошади. Разве трудно к ним подойти?» Когда убедился Завар, что не отступится Хосро, сказал: «Если мы теперь отправимся туда, не дойдем до конца: у нас ничего с собой нет, это большая дорога, по ней проходит много чужеземцев, и ни к чему идти туда налегке. Ты ведь царский сын, тебя еще и твои подданные как следует не видели, а не то что чужестранцы. И потому не подобает тебе ходить без свиты, ночевать где попало. Теперь пойдем домой и, если пожелаешь, снарядимся по-царски и отправимся в путь, как положено».

Послушался царевич. Отправились мы домой. В ту ночь Завар пожаловался отцу: «Царевич заупрямился, хочет посмотреть табун у Желтой скалы. Вы говорили о том, что в табуне есть один конь, которого никто не заарканит. Если он увидит того коня, тогда он и вовсе не отступится — или поймает его, или убьет себя. Узнает про то сын морского царя, прибудет и затеет с нами войну, как мне поступить тогда?» Визирь ответил: «Что узнавать Барзину, когда он ежедневно навещает табун и старается поймать того пегого коня. Если он поймает его, мы пропали. Но ты постарайся и Хосро не показывать ту лошадь. Покажи ему шесть табунов. Седьмой, тот, что у самой скалы, не показывай, иначе плохо тебе придется. Поймать ту пегую лошадь человеку не под силу, в погоне за ней Барзин много могучих аргамаков убил. Хосро молод, как увидит он коня, вспыхнет, и мозг его разгорячится, не сможет он удержаться, станет сердиться и грозить; если Барзин там неподалеку, он тоже прятаться не станет, а вам пока не следует спешить сразиться с ним, ибо он горячее льва и даже слон не выдержит его натиска. В битве он яростнее тигра и сожжет твоих воинов быстрее огня. Когда он в кольчуге сидит на коне, то подобен черной горе, а когда выпрямится во весь рост, головой достигает облаков. Слона он поднимает одной рукой, как ястреб подхватывает птичку. Лев и крокодил перед ним ничто. Борющийся с ним и без удара умрет». Отвечал Завар: «Что делать, я тоже пока не хочу войны с ним, но если дело дойдет до боя, то Хосро ни в чем не уступит Барзину. До сих пор Барзин не имел равного себе, а ныне, как увидит Хосро, думаю, что похваляться больше не будет».

Ту ночь они провели в такой беседе. Наутро от Хосро прибыл человек: «Отчего мы запаздываем с выездом?» Завар прикинулся больным. Тогда Хосро сам явился к нему. Увидел, что он здоров и просто не хочет ехать. Царевич стоял на своем: «Все равно я не отступлюсь, если не хочешь, не езжай». Выслушал от него эти обидные речи Завар и отвечал так: «Раз ты ждал столько, позволь мне снарядить войско как следует, а там, если даже в синее море ринешься, какое право я имею не последовать за тобой!»